Но Гилен уже выходил на улицу, где осенний ветер гнал по мостовой клочья тумана, обвивая их вокруг фонарей, как живые существа. Неделя... Как раз хватит времени, чтобы подготовиться. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но лицо оставалось невозмутимым. Впереди была игра, и он уже видел ее ходы.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы Солнечного Причала в золотисто-багровые тона. Длинные тени от домов тянулись по брусчатке, словно пальцы великана, пытающегося удержать ускользающий день.
Гилен шел не спеша, его шаги были бесшумны, несмотря на тяжелые сапоги. Он свернул в узкий переулок, где воздух был гуще от запахов специй и морской соли, затем еще в один — уже более грязный и темный, пока не оказался на окраине города. Здесь, где скалистые холмы начинали переходить в дикие земли, царила тишина, нарушаемая лишь криками ночных птиц.
В тени высоких камней, почти незаметная для случайного взгляда, пряталась расщелина — узкий вход в пещеру, которую он облюбовал для тренировок.
"Меридианы..."
Он сбросил плащ и одежду, и прохладный воздух пещеры обнял его кожу, словно приветствуя старого знакомого.
"Я открыл их не так, как делают мобычно другие. Без очищения, без подготовки тела. Просто впустил Кровавый Исток в себя, как воду в губку".
Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия напряглись, как тетивы лука.
"Тело смертного не рассчитано на такое. Оно не выдержит, если меридианы начнут эволюционировать дальше. Сожгут изнутри, как бумагу".
Он достал из рюкзака небольшой флакон с густой черной жидкостью — концентрированным токсином, добытым в одной алхимической лавке. Жидкость переливалась в полумраке, словно живая, обещая и боль, и силу.
"Значит, нужно закалять не душу, не дух... а плоть. Грубо, жестоко, без изящных техник. Чтобы тело стало крепче, выносливее. Чтобы могло выдержать то, что я в него вшил".
Гилен поднес флакон к губам. Густая жидкость обожгла горло, оставив после себя вкус железа и горечи. Он выпил содержимое одним глотком, не моргнув.
Затем шагнул к пещерному озеру, вода в котором была черной и ледяной, как сама смерть. Он сел по пояс, ощущая, как холод проникает в кости, а яд начинает свое дело внутри.
"Начнем".
Боль пришла не сразу. Сначала — лишь легкое жжение в желудке. Потом — огненные волны, расползающиеся по венам.
Гилен закрыл глаза. И улыбнулся.
Ледяная вода пещерного источника обжигала кожу, словно тысяча игл, впивающихся одновременно в каждую пору. Гилен сидел по шею в черной, будто маслянистой воде, которая поглощала свет, словно жидкая тьма. Его мускулы напряглись до дрожи, превратив тело в скульптуру из напряженных сухожилий и бугрящихся вен. Зубы сжались так сильно, что боль отдавала в виски, но он лишь глубже погрузился в ледяную пучину.
Яд - густой, как деготь, с металлическим привкусом старой крови - уже разливался по венам, неся с собой очищающую агонию.
Тело горело изнутри, будто кто-то влил расплавленный свинец прямо в костный мозг.
Связки уплотнялись с почти слышимым хрустом, пропитываясь чем-то большим, чем просто сталь - древней магией боли и выносливости. Ледяная вода и адский жар токсина вели свою священную войну в каждой клетке его тела, перекраивая плоть по новым, нечеловеческим лекалам.
Но самое важное происходило внутри, в тех глубинах, куда не проникал даже взгляд богов.
Исток Крови пробуждался от вынужденного сна - темная субстанция пульсировала в такт ударам сердца, сжимаясь и разжимаясь как второе, более древнее сердце. Меридианы, эти насильно вживленные каналы чужеродной силы, вибрировали, словно струны гигантской арфы, издавая неслышную песнь трансформации. Они еще не были готовы к истинной эволюции, но уже начали учиться говорить на языке этого тела.
Кости, мышцы, кожа - все это еще впереди.
Спустя четыре часа:
Гилен поднялся из воды подобно древнему божеству, рождающемуся из первозданного хаоса. Каждая его мышца двигалась с хищной грацией, каждая капля воды, скатываясь с кожи, оставляла за собой дорожку пара - тело, вобравшее в себя холод, теперь отдавало накопленную энергию в виде дымящегося жара.
Он проверял свое обновленное тело с методичностью мастера, проверяющего новый клинок - наклоны, скручивания, растяжки. Суставы двигались бесшумно, связки не издавали привычного сопротивления.
Пальцы сжимались в кулак - плавно, как масло, льющееся по наклонной поверхности. Разжимались - с новой, почти пугающей легкостью.
"Хорошо".
Костер вспыхнул - пламя вырвалось, образовав идеальное кольцо огня, внутри которого воздух дрожал от жара. Гилен бросил в него синие кристаллы, и пламя завыло, превратившись в ровный, почти жидкий столб голубоватого огня, который жаром выжигал последние следы слабости из его плоти.
Утяжелители ложились на тело с глухим стуком - сто килограммов распределенного веса, заставляющего каждое движение стоить нечеловеческих усилий.
Гири на цепях у стены покачивались, словно живые, их тридцатидвухкилограммовые тела готовились к своему танцу боли.
Гилен шагнул в центр огненного круга, став живым маятником в этом аду собственного изготовления.
