В эту секунду капитан Клинтон Калвински заметил на экране радара очередной всплеск электромагнитных импульсов – на сей раз очень четкий и недвусмысленный. Словно в полусотне миль возник идущий в боевом режиме бомбардировщик. Клинт вскинулся, готовясь объявить тревогу, но побоялся выставить себя посмешищем, если вдруг бомбер окажется еще одной помехой. Пока он лихорадочно размышлял, не поднять ли в воздух самолет
События развились менее чем через минуту, но передумать Калвински не успел.
Наиль Зайнуллин спустил машину на полсотни метров, круто уваливая в сторону. Ту-22М3 описал дугу вокруг белого следа ракеты и вошел в сложную кривую, которая должна была вывести бомбардировщик на цель через две минуты сорок секунд – через десять секунд после того, как Х-15 поразит РЛС Савватеевки. Маневрировать приходилось в полной глухоте – сориентировавшись по маякам и выпустив ракету, экипаж снова вырубил все системы навигации и переключился на второй маршрут автопилота, программу которого Зайнуллин получил перед вылетом. Последний раз Наиль летал на автопилоте три года назад, когда отрабатывал включение нового привода в субкритических режимах. Для испытателя, привыкшего полагаться на свой опыт, реакцию и разум, было физически, до надсадки тяжело отдавать управление невзрачному диску, а точнее – неизвестному компьютерщику, к племени которых летчик никакого уважения не испытывал. Но это было необходимым условием операции – и раз уж он вписался в такую игру, следовало держаться правил. Тем более, что других вариантов особенно не было: при такой облачности идти на малой высоте над незнакомым рельефом было просто опасно. Оставалось утешаться тем, что в программу якобы была заложена пилотская манера Зайнуллина – именно этим Гильфанов две недели назад объяснил Наилю необходимость обвешаться датчиками и три часа маяться дурью на компьютерном симуляторе. В любом случае, лучше было проверить безвестного программиста, убедившись в его состоятельности, сейчас и здесь, над лесостепной равниной в трехстах километрах от дома, нежели терзаться похожими сомнениями на подходе к цели.
Майор Питер Маклоски, возможно, мог уцелеть, если бы успел войти в ресторан. Этому помешала знакомые офицеры штабной группы, с которыми командир группы диспетчеров перекинулся парой слов, а потом Кабель, с самым умиротворенным видом вынырнувший навстречу ему из ресторана. Увидев Пита, Хьюз заметно смешался, с легкой иронией отдал честь и скользнул мимо. Такое поведение укрепило Пита в намерении объяснить молодому балбесу пару интимных тонкостей – для его же пользы. Причем немедленно. Он развернулся и окликнул Кабеля. Дважды – потому что первый раз Малколм, естественно, не расслышал. Но повторный зов игнорировать было невозможно. Во-первых, Пита на базе уважали все без исключения (кроме наглеца Рамиреса, но у того с уважением вообще было как у скунса с одухотворенностью – то ли никак, то ли слишком). Во-вторых, Маклоски был все-таки старшим по званию.
Малколм полсекунды постоял, спиной, затылком и спасибо хоть не задницей выражая неохоту вести тяжелые и никчемные беседы. Потом развернулся, поднял глаза, улыбнулся и сказал:
– Сэр, да, сэр.
Спасибо хоть за съемку опять не принялся. Пит шагнул к нему, соображая, с чего начать. И в этот момент над крышей и решетчатыми надстройками локационного корпуса мелькнула белая черта – и тут же Кабель со всей дури кинулся на Пита, сшибая того с ног и вбивая на дюйм в землю – а кто-то невидимый с силой хлопнул Маклоски по ушам, изодрав барабанные перепонки в конфетти.
