Через несколько кошмарных месяцев Пит открыл глаза и обнаружил, что прошло не несколько месяцев, а секунда или две. Кабель лежал на нем тяжелый и размякший, как мешок с сырой мукой. Пит, подумав, спихнул Малколма на землю (раздавленная камера ссыпалась самостоятельно) и приподнялся на локтях, охнул от боли в груди, но все-таки сел. Вокруг что-то происходило, но что, Пит понять не мог, потому что мир начинал бешено кружиться, едва Маклоски пробовал повернуть голову. Поэтому он уселся попрочнее и уставился прямо перед собой. В лицо ему ударил порыв горячего ветра, закидавший глаза колючей пылью. Но и проморгавшись, майор не сразу понял, что видит. Понадобилась еще одна бесконечная секунда, чтобы Пит сообразил, что это корпус РЛС, который вспух, брызнул в стороны черными и красными искрами, и теперь оседает, а по его искореженной крыше тюкают ажурные мачты и тарелки антенн.
Ту-22М3 может нести до 10 аэробаллистических ракет Х-15, предназначенных для стационарных наземных целей и РЛС противника. Но, во-первых, такого поголовья работоспособных ракет в Казани просто не было – а пара «двадцать вторых», прибывших на КАПО для регламентного техосмотра два месяца назад, покинула авиабазу Сольцы «чистой», без какого бы то ни было оружия – с самолетов были сняты даже устройства информационной и топливной запитки активного боезапаса. Тем не менее, к решающей неделе эмиссары Казани сумели разнообразными способами (в основном благодаря дружбе с Украиной, пустившей под резак свои бомбардировщики, но не ракеты) подготовить дюжину Х-15 – как раз на два фюзеляжных барабана. Но 5 ракет были стандартными болванками, воспроизводившими внешний облик Х-15, еще две при тестировании обнаружили некоторую задумчивость, требовавшую дополнительного прозвона и отладки. В итоге Зайнуллин распорядился подвесить на консоли лишь одну ракету, другую решив приберечь – не то по мишарской привычке, не то из сочувствия к отстаивающемуся пока «двадцать второму», не то из суеверного желания настроиться на нокаут с первого удара.
И одной ракеты, подвешенной против всех правил к загруженному бомбами самолету, при нормальном раскладе вполне хватало, чтобы выполнить стартовую задачу: подавить локационную, и тут же – телекоммуникационную функции Савватеевки: чтобы оживленность неба над Казанью осталась не только безнаказанной, но и безвестной для миротворцев. Немедленный удар возмездия «двадцать второму» вроде не грозил – зенитный полк ПВО ушел из Савватеевки вместе с большинством прежних хозяев, но что с собой для защиты от воздушной угрозы привезли на марийскую землю американские друзья, доподлинно известно не было – возможно, что и ничего, потому что формально такой угрозы просто не существовало. Но полагаться на эту уверенность не следовало. Это потом выяснилось, что штатные точки противовоздушной обороны полковник Коули распорядился свернуть, когда из Басры прибыл дивизион мобильных ракетно-зенитных комплексов. Но Коули был отстранен от командования прежде, чем узнал, что весь зенитный боезапас так и остался в Басре – его отложили, чтобы освободить борта для модульного ресторана, пластиковых кресел и десятка биотуалетов, затребованных миротворцами, едва успевшими познакомиться с нечеловеческими условиями жизни в марийском лесу. А полковника Хопман, преемник Коули, оказался асом-бомбардировщиком, не имеющим практически никакого административно-хозяйственного опыта и никогда не вдававшегося в интимные подробности жизни аэропортов, на которых он провел всю сознательную жизнь. В итоге комплексы так и не дождались ракет, а потому остались неактивированными и даже нераспакованными стоять в дальних ангарах, где их сгрузил транспортник.
В любом случае, экипажу Зайнуллина требовалось ошеломить базу быстро и абсолютно в полном смысле этого слова – то есть шарахнуть по шлему, чтобы в голове не осталось ничего, кроме мелких звездочек, переходящих в пустоту. Расчистив таким образом поляну для решения задачи-максимум: тотальной вычистки аэродрома. Чтобы никто не успел подняться в воздух или просто достучаться до Вашингтона. Ни сейчас, ни в обозримом будущем. По большому счету, чтобы никто и никогда.
