Премьера в Нью-Йорке стала двойным ударом. Посмотрев выступления всех пяти составов, Эндрю Портер из Financial Times выразил мнение многих, написав, что трудно не отдать пальму первенства Сеймур и Гейблу. Предсказуемо, что, несмотря на поддержку лондонскими критиками первого состава Макмиллана, Сол Юрок настоял, что на премьере на сцену выйдут Фонтейн и Нуреев. Юрока поддержал Аштон, сказавший Макмиллану, что он должен выпустить на премьеру звездный дуэт ради международного успеха. Такой шаг стал поистине губительным для труппы, так как публика не получила возможности познакомиться с другими молодыми солистами, но Юрок хорошо знал настроение Нью-Йорка: Фонтейн и Нуреев, самая знаменитая пара в мире, считались там «символами «Королевского балета».
На сей раз никаких попыток поделиться славой не делалось: Рудольф практически присвоил всю славу себе. Вдобавок к развороту на две полосы в Vogue с фотографиями Ирвинга Пенна и длинной статьи Клайва Барнса в The New York Times, и в Time, и в Newsweek появились «эксклюзивы» с иллюстрациями на обложках. Полный энтузиазма Билл Бересфорд, пресс-атташе «Королевского балета», «очень волновался» из-за того, что ему удалось надуть представителей двух американских изданий, убедив каждого, что звезда даст им эксклюзивное интервью. Уловка сработала в основном благодаря притворству Рудольфа. (Когда Барнс встретился с ним на позднем обеде неподалеку от редакции, танцовщик отказался от еды и на протяжении всей встречи вертел в руках бокал с «Негрони», а потом признался, что обедает второй раз за день.)
Судя по всему, куш сорвал Newsweek: портрет «нового Нижинского» в позе Ромео гораздо более соблазнителен, чем нечеткое, расплывчатое лицо на фотографии Сидни Нолана в Time. И в то время как Хьюберт Саал из Newsweek провел с Рудольфом всю ночь в центре, угощая «нового Нижинского» икрой в ресторане «Коннота», так щедро, что в отеле закончились ее запасы, а потом водил его по ночным клубам до 4.30 утра, не сумевшему подобраться к танцовщику представителю Time пришлось разбавлять репортаж пространными рассуждениями об истории балета. Зато репортеру из Time удалось мельком заглянуть в квартиру Рудольфа. Позолоченные томики Бальзака и Шиллера были произвольно разбросаны по гостиной среди моделей поездов и других игрушек: настольного футбола, йо-йо, пистолета, из которого можно было стрелять шариками для настольного тенниса, и прочих «эффектов, которые подчеркивают загадку танцовщика».
