Группа из шестнадцати человек прождала не меньше двух часов, когда за ними придет тюремный фургон. Многие из гостей, как оказалось, работали в индустрии развлечений; пригласивший их бородач был выпускником философского факультета дублинского Тринити-колледжа. Впрочем, они почти не разговаривали. Рудольф был молчалив и угрюм; девушка, которая упала с пожарной лестницы на тротуар, громко плакала, а Марго, боясь, что она, возможно, сломала спину, просила вызвать скорую помощь. Обыскав квартиру, полицейские обнаружили сигареты с марихуаной, трубку и несколько окурков, разбросанных на крыльце, – теперь они получили достаточно улик для того, чтобы арестовать всех по обвинению в употреблении наркотиков. Примерно в три часа ночи, когда Марго и Рудольф вышли на улицу, засверкали вспышки камер, и дом осветился лучами прожекторов. «Мы вдруг поняли: они прекрасно знают, кто мы такие. Полицейские раздули из происшествия целое дело и предупредили прессу». Когда они садились в тюремный фургон, Рудольф, с прежним «гордым, напряженным видом» сухо заметил, обращаясь к Роберту: «Теперь ты знаешь, чего стоит лечь со мной в постель». Заметив, что юноша напуган и вот-вот заплачет, Марго стала его утешать. «Не волнуйся, – тихо сказала она. – Я уже бывала в тюрьме [в Панаме]. Все будет хорошо». Он положил голову ей на колени, она похлопала его по щеке, и машина тронулась с места.
Возле участка их ждала еще одна толпа журналистов. На следующий день две звезды попали на первые полосы газет, их фотографии, занимавшие почти всю первую полосу San Francisco Examiner, сопровождались подписью: «Звезды балета блистают в полицейском участке. Новая сцена». В выпуске новостей, где сняли, как они ждут, когда их посадят в камеру, Рудольф показал одно из самых сексуальных представлений. Глядя в объектив с крайним презрением, он попеременно меняет выражение с высокомерного на ироничное. Затем он кокетливо подмигивает. Их с Робертом заперли в просторной бетонной камере с открытым унитазом в углу и узкими бетонными же скамьями вдоль всех четырех стен. На скамьях спали «самые разные типы», в основном храпящие пьяницы. Во всяком случае, никто не обратил на новичков внимания. «Поэтому у нас с Рудольфом появилось время, чтобы познакомиться получше. Мы ходили по камере и разговаривали, а в восемь утра за ним пришли и вытащили его».
Уходя, Рудольф велел Роберту позже заехать к нему в отель «Сен-Фрэнсис», многозначительно добавив: «Увидимся там вечером».
Вернон Кларк, менеджер «Королевского балета», договорился, чтобы двух звезд выпустили под залог в 330 долларов за каждого (позже с них сняли обвинения в нарушении тишины и незаконное пребывание в чужой квартире, где нашли марихуану, за недостаточностью улик). Через два часа выпустили и Роберта после того, как он позвонил своему адвокату. «Он не мог поверить, что я в таком замешан, – вспоминал Роберт. – Он говорил: «Это всемирная новость!»
В тот вечер тысячи хиппи стеклись к оперному театру на встречу в честь братской любви. В своих крашеных балахонах, бусах и с цветами в волосах они пришли отдать дань новым покровителям контркультуры и свободы – балетным «наркозвездам».
