Эд, совсем не похожий на «женственного элегантного эстета», обладал заурядной внешностью, зато был крайне хорошо образован. Он познакомил Уоллеса, который поступил на курсы актерского мастерства, со всеми представителями театрального мира, которых он знал, и часто брал его с собой на «культурные мероприятия» в Нью-Йорк. В апреле 1968 г. они поехали посмотреть новую бродвейскую постановку, мюзикл «Волосы» о жизни хиппи, в которой в роли «члена племени» снялся Хирам[122].
Они познакомились на квартире у Моники. Год спустя, когда «Королевский балет» приехал с гастролями в Атланту, Эд Барнум предложил Рудольфу пожить в одной из его квартир. В июне, договорившись об особом разрешении, Эд в своей машине с открытым верхом забрал Рудольфа и Марго прямо от самолета – «Он устроил великолепный номер», – а Уоллес остался дома и заканчивал красить потолок в бывшем гараже, который они тогда спешно ремонтировали. Увидев, как в комнату входит Рудольф, Уоллес испытал «благоговение с первого взгляда». Он никогда не видел Рудольфа на сцене, однако ему показалось, будто они уже знакомы. (Одна его бывшая подружка была поклонницей Нуреева и оклеила свою спальню плакатами и фотографиями с его изображением. «Поэтому, когда я заходил к ней, он окружал меня».) Для Рудольфа образ заляпанного краской юноши, стоящего на стремянке в джинсах, – американская реинкарнация молодого человека Кокто – стал недвусмысленным приглашением. «Он действовал не просто быстро, а очень быстро. Наверное, сразу после «Здравствуйте» мы рухнули в постель».
В тот вечер, когда Уоллес увидел Рудольфа на сцене, он сказал, что ощущение было таким, словно они снова занялись сексом. «Это было невероятно – дикий зверь, о котором мы все слышали. То есть я ничего подобного в жизни не видел, особенно в Атланте». Эд, который пригласил Уоллеса на ужин с двумя звездами – «Он был рад пользоваться мной как игрушкой», – тогда уехал из Атланты по делу. «Наверное, он готов был на время закрыть на все глаза, надеялся, что скоро Рудольф найдет кого-то еще, а я снова буду подрабатывать официантом». Однако через несколько часов после того, как он проводил Рудольфа в аэропорт, Уоллесу позвонили из Нового Орлеана и попросили на пару дней слетать в Лос-Анджелес: «И вот я, который только что обслуживал столики в какой-то забегаловке в Атланте, живу в бунгало, соседнем с домом Жана и Мэгги Луис в Малибу. В тот период все богатые и знаменитые, даже голливудские консерваторы, устраивали хипповые вечеринки, и на вечеринке в честь Рудольфа были Джимми Стюарт и Берт Ланкастер, Райан О’Нил и Урсула Андресс… все в хипповых прикидах. Я чувствовал себя не в своей тарелке, но Рудольф обращался со мной, как будто я был одним из них. Он не просто таскал меня за собой; он всегда меня со всеми знакомил».
Сначала Марго держалась с Уоллесом официально и сухо, возможно, как он говорит, потому что она решила, что перед ней еще один временный спутник. «Зачем знакомиться с тем, кто, скорее всего, уйдет завтра?» Но парень настолько ей понравился, что она повела его в зоопарк, пока Рудольф репетировал. «На мне были обрезанные джинсы, майка, и я шел босиком, но она и глазом не моргнула». Кроме того, Марго подробно расспрашивала его об учебе. «Помню, мы говорили о последних космологических теориях Вселенной. Она не слишком разбиралась в физике, но разговор поддержать умела». Такое же сильное впечатление на Уоллеса произвела осведомленность Рудольфа о многом за пределами балета, хотя он признает, что тогда их больше, чем что бы то ни было, связывал секс. «Я был очень… как говорят в Англии, «похотливым» – Рудольф тоже любил это слово». Уоллес оставался на гастролях до Сан-Франциско, но к тому времени понял, что с него хватит: «Рудольф был невыносимым – кричал на официантов, если ему приносили переваренные яйца». Решение пришло, когда Роберт Хатчинсон, «невинно пытаясь произвести на Рудольфа впечатление и не зная о его способности играть», устроил свидание вчетвером в их номере отеля: «Не знаю, что Рудольф пытался тогда мне сказать, хотел ли он открытых отношений или не хотел ко мне привязываться, но мне стало очень не по себе при мысли о том, что придется заниматься сексом не с одним партнером. Помню, я сижу у окна в отеле и дуюсь, пока они втроем кувыркаются на кровати. А я не смог».
Уоллес вернулся в Атланту, и Рудольф решил подыскать себе кого-нибудь еще. В то лето, живя в Ла-Тюрби, он преследовал Шарля Жюда, 16-летнего ученика балетного училища из Вьетнама, которого позже назовет своим любимым партнером после Марго. Шарль лежал на пляже в Эзе, когда кто-то подошел и сказал ему, что его ищет Рудольф Нуреев. В основном против воли – «Мой отец хотел, чтобы его дети занимались искусством» – Шарль занимался балетом в консерватории Ниццы; его педагог водил его на «Жизель» с Фонтейн и Нуреевым. Рудольфа он счел «хорошим, но не более того», и поэтому, когда танцовщик спросил, не хочет ли он с ним пообедать, Шарль застенчиво отказался, сказав, что хочет побыть с друзьями.
