— Может быть, может быть, пока еще не развалились отрасли!.. Желаю вам удачи, Николай Федорович, и поздравляю! — без энтузиазма закончил Северцев.
Шахов неловко поклонился. Он был явно смущен этим разговором: боялся, чтобы его согласие не было истолковано товарищами как заурядное бегство. Москва, конечно, манила его все эти семь лет, но он ни разу и нигде не заикался о возвращении… Выдвижение ко многому обязывало! И он размышлял о том, что же нового предложит он там, в Москве… Конечно, надо уничтожить прерывистость в планировании, от нее идут многие беды…
Он был уверен в том, что именно прерывистость в планировании практически приводит к бесплановости. Планы для промышленности в целом и промышленных предприятий в отдельности составляются на определенный срок — год, квартал, месяц. По истечении этих сроков действие соответствующих им планов прекращается, а для последующих периодов вступают в силу новые планы. Таким образом, план не является чем-то целым, а представляет собой сумму отдельных элементов, то есть прерывистым. Предприятие живет лишь сегодняшним днем, без перспективы.
Шахов ловил себя на том, что всякий раз, когда начинал думать о проблеме планирования, очень волновался: ходил из угла в угол по кабинету, машинально задвигая стулья, обрамляющие стол для совещаний, дыхание становилось шумным, сердце начинало стучать быстрее. Нет, так нельзя, думал он, кладя под язык таблетку валидола, — надо спокойней, хладнокровней, тогда его слова будут еще более убедительными. Там, в Москве, он начнет этот разговор прежде всего с того, что из многолетнего опыта известно, что планы утверждаются с большим запозданием. Это объясняется трудностями существующей системы согласований. А как же не быть трудностям, если, помимо плановиков-профессионалов, на планирование массу времени тратят почти все, без исключения, работники аппарата, созданного для руководства промышленностью. Создается положение, при котором весь этот аппарат тратит больше времени на планирование как таковое, чем на организацию работы по выполнению планов.
Как бы читая его мысли, Северцев заметил:
— Очень сложно и долго мы планируем свою работу. Годовые планы разрабатываем практически все второе полугодие каждого года, и все это время идет сложный процесс увязок, что называется, по вертикали и горизонтали. Увязываются между собой смежные отрасли, определяются поставщики и заказчики, объемы поставок, оцениваются возможности предприятий. Если даже планы удается подтвердить до начала года, пусть за месяц или два, то по мере их переработки на предприятиях немедленно возникают хлопоты по уточнению, которые затягиваются по крайней мере на все полугодие.
Его поддержал Яблоков:
— Это не считая так называемых дополнительных или неплановых заданий. По ним-то, конечно, идет работа в течение всего года. Планы приобретают полную достоверность — и с точки зрения возможностей предприятия, и с точки зрения материального обеспечения — примерно к концу планируемого периода. Таким образом, когда промышленность наилучшим образом овладевает ими, кончается срок их действия и на смену приходят новые планы, которые надо заново осваивать.
В кабинет без стука ввалился Филин и, раскрыв свой пухлый портфель, обратился к Северцеву:
— Хожу с сумой, выклянчиваю совнархозовские подаяния. Михаил Васильевич, напиши бумажку на цемент!
— Выдадут и так.
— Нет! «Без бумажки я букашка, а с бумажкой человек…» Пиши, пиши!
Северцев написал на бланке распоряжение.
— Отдай в канцелярию.
— Отдавать нельзя: к бумажке нужно приделать руки-ноги, а то она лежать будет! — Филин подмигнул и ушел.
Шахов посмотрел ему вслед и заметил:
— Дядя из тех, кто работает локтями…
Яблоков спросил Михаила Васильевича:
— Тебя не радует шаховское назначение?
— Честно говоря, нет. Во-первых, я мало верую в удачу благих намерений Николая Федоровича. Во-вторых, его отъезд — большая утрата для нашего совнархоза.
— По-моему, опыт Николая Федоровича в Москве нужнее, чем здесь! Многое у нас в хозяйстве оказалось запутанным… Ты правильно заметил, к примеру, что теперь исчез отраслевой принцип руководства, специализации… Многие вопросы экономики нас беспокоят, нужны поиски новых путей-дорог… Что ты по этому вопросу скажешь? — спросил Яблоков.
— Что сказать? — присаживаясь к столу, спросил Северцев и рассказал злополучную историю с отгрузкой кокса металлургам другого совнархоза.
— Сломали вы ведомственные перегородки, подчас мешавшие государственным интересам, а теперь нагородили территориальные, — осуждающе заметил Шахов.
