А вот уж дальше многое в воспоминаниях застилалось туманом. Во всяком случае, Виктор совсем не мог вспомнить, как же так получилось, что их взгляды встретились, что она как будто улыбнулась ему, что он подошел, она что-то сказала ему, как произошло, что они вышли из ресторана вместе, шли по темной улице, как очутились в старом парке. Они сидели на деревянной скамейке у стеклянного пруда, от которого тянуло сыростью, смотрели на молодой, похожий на остриженный ноготок месяц. Вот месяц запомнился ясно! О чем говорили они в этот вечер? Кажется, о смысле жизни…
Но говорилось и чувствовалось им так, словно они знают друг друга и все друг о друге очень давно. Просто вот встретились после долгой разлуки…
Хотя он только что узнал, что зовут ее Светлана Степанова, что она студентка-геолог, отец ее всю жизнь на приисках работает и она там родилась, выросла…
На другой день Светлана уезжала дальше со своей туристской группой, а Виктор должен был еще три дня заседать на научном симпозиуме по рудничному транспорту.
На обратном пути Светлана остановилась в Москве у своей двоюродной сестры и позвонила Виктору по телефону. Он пригласил ее в театр. Потом они сидели на подоконнике открытого окна и смотрели на подсвеченные кремлевские башни, соборы. Болтали о пустяках, им было хорошо. Светлана читала нараспев стихи…
Внезапно он притянул ее к себе и стал целовать в губы. Она отвечала на поцелуи. Он почувствовал сильное волнение. Руки его стали горячими и тревожными.
— Не надо этого, Витя… Ничего этого не надо между нами… — осторожно отстраняя его руки, проговорила Светлана.
В дверь постучали — Свету звали к телефону.
Пробормотав что-то невнятное, Виктор быстро ушел. Он решил: раз так, видеться не следует!.. К чему все это приведет? Захотел парень хомут на шею?!
Но не думать о ней он уже не мог.
Почему? Да разве кто-нибудь может ответить на такой вопрос! Сегодня ходит себе девчонка стороной, самая обыкновенная, неотличимая от сотен других… а завтра она уже единственная, ни на кого не похожая, самой судьбой одному счастливцу предназначенная…
…Виктор вскочил со стула и отшвырнул брошюру. Что за ерунда! Что же это такое происходит! Так они могут навсегда потерять друг друга… Почему они все еще врозь — он в Москве, а Светлана на руднике?.. Надо вот так, сразу, не раздумывая попусту, не откладывая, ехать к ней! Ехать, пока еще не поздно… Пока еще она помнит о нем!..
Чувствуя огромное облегчение, пришедшее вместе с принятым столь, казалось бы, внезапно решением, не желая медлить ни дня, ни часа, ни секунды, он снял телефонную трубку и набрал номер междугородной станции.
В Москве ночь плотно припала к земле, а в Сибири было уже утро.
Михаил Васильевич поднялся на второй этаж по широкой мраморной лестнице старинного особняка, миновал доску с названиями управлений, отделов совнархоза и, подойдя к резной дубовой двери, на которой была прибита стеклянная дощечка «Заместитель председателя совнархоза М. В. Северцев», рывком открыл ее.
— Здравствуйте, Марья Станиславовна!
Миловидная блондинка с накрашенными ресницами, выдвинув из стола ящик и положив в него книгу, с увлечением читала. Услышав голос начальника, она торопливо задвинула ящик и встала.
— Наконец-то приехали! Здравствуйте, Михаил Васильевич… — засуетилась она. Взяв со стола ключ, поспешила открыть дверь кабинета.
Михаил Васильевич выжидательно посмотрел на нее. Поняв, о чем он хотел бы первым делом спросить ее, она, отрицательно покачав головой, тихо сказала:
— Нет, никто не заходил…
В кабинете все было по-старому. Тяжелая, красного дерева мебель, вывезенная из бывшего министерства, в царившем здесь полумраке казалась еще более массивной. На высоких стенах — карта совнархоза, таблица Менделеева… Полукруглые окна, выходящие на людную площадь, затянуты бархатными шторами, не пропускающими ярких лучей солнца. На столе, рядом с медведями на чернильном приборе каслинского литья, синяя вазочка с тремя красными гвоздиками (он знал — это подарок Марьи Станиславовны).
Северцев устало опустился в глубокое кожаное кресло. Опять «нет». Никто не был. Уже восемь лет вот так…
Михаил Васильевич чувствовал себя неважно: не выспался, да к тому же переложил лишку на затянувшихся проводах у Степанова. Опять покалывало в печени. Давно пора воздерживаться от маломальских излишеств, перейти на строгий режим…
Нужно бы с дороги и отдохнуть, но Северцев с такой неприязнью подумал о своей запущенной холостяцкой квартире, что решил остаться здесь. Вздохнув, налил в стакан затхловатой газированной воды, пригубил и отставил стакан подальше. Посмотрел на откидной календарь: «6 мая 1965 года». Перелистал его до 9 июня. Закурил. Снял трубку телефона.
