— Николай Федорович, здравствуйте!.. Я только что приехал с аэродрома… Да, объездил всю нашу совнархозовскую епархию… Что ж сказать… Вы знаете не хуже меня: предприятиям нужна серьезная помощь, а мы бессильны оказать им эту помощь… Да, за эти годы наши мечты развеялись как дым… Почему? Потому, что нам, местным работникам, мало доверяют, совнархозы стали бесправнее министерств. В эту поездку я вновь десятки раз краснел перед производственниками! За свою… если так можно выразиться, начальническую импотентность: одни советы — и только!.. Краснел, вы угадали: мне все это осточертело. Ругайте меня, дорогой Николай Федорович, но дело руганью не изменить… Яблоков? Как же, конечно, помню… Хорошо, я буду у вас ровно в пять. — Северцев положил трубку.
Он снял пиджак, засучил рукава сорочки, придвинул к себе толстую папку с бумагами и задумался…
Зачем он так разговаривал с Шаховым, самым близким ему человеком, которому столь многим обязан! Одно «дело Северцева» чего стоило, и окончилось оно благополучно только благодаря Шахову…
Эти события относились еще ко временам министерства. Северцева оговорил его бывший товарищ по Горному институту Птицын, увидавший в нем возможного претендента на должность начальника главка — ту самую должность, которую занимал Птицын. Много крови тогда попортил Птицын директору Сосновского комбината Северцеву, обвинил его во всех смертных грехах — технических (перевод рудника с подземных на открытые работы) и моральных (сожительство с подчиненным — геологом Малининой). Добился отстранения его от должности, более того — пытался состряпать уголовное дело… Принципиальность и мужество Шахова поставили все с головы на ноги в искусно сфабрикованном «деле»…
Вошла секретарша:
— К вам директор третьего горнообогатительного комбината.
— Филин? Пусть заходит.
В раскрытую дверь еле протиснулся полный, рыхлый мужчина в рубахе-косоворотке. Он тяжело опустился на стул напротив Северцева.
— Ну как, Пантелеймон Пантелеймонович? Львиная шевелюра-то еще не вылезла! — присматриваясь к Филину, констатировал Северцев.
— Куда там! После каждой стрижки — новые валенки. С фигурой хуже. Голодаю, всякие разгрузочные дни, а разносит, видишь, как на дрожжах… Выход один — ищи работу с окладом шестьдесят рублей.
— Как идет жизнь?
— А так она идет: хожу у вас здесь из двери в дверь — ответ один: «Мы не можем». Хорошо, хоть один тут мой знакомый есть, обещался посулить!.. План давай, давай, давай… И ничего под него не проси! Хороша перестроечка. — Филин, тяжело поднявшись, подошел к столику, налил из сифона воды, залпом выпил.
— Помнишь, мы все приветствовали перестройку руководства промышленностью? Что ж ты теперь жалуешься? — Северцев включил настольный вентилятор.
— Перестройка проходила под девизом «доверие местам». А что получилось? Вот ты, зампред совнархоза, можешь выделить мне полмиллиона на достройку обогатительной фабрики? — наступал Филин.
— Формально у меня есть такое право, а фактически без Москвы не могу.
— Тогда зачем же ты здесь, дружище? Сам зря деньги получаешь да еще новых бездельников плодишь! По всему Зареченску объявления развешаны о приеме на работу в совнархоз…
Северцев прошелся вдоль стены. Потом ответил:
— Об этом я сегодня примерно то же самое скажу Шахову. Аппарат разбухает, раздувается… Чиновники сидят в знаменателе, — увеличивая его, они уменьшают результат. А как его увеличить, никто не знает. Есть одна идейка…
— Да неужто? — шумно вздохнув, насмешливо бросил Филин.
— Что ты такой недоверчивый сегодня? Лучше послушай: разнообразие техники сейчас так велико, что нельзя управлять экономической жизнью страны без машин… Никакие Госпланы, министерства и комитеты справиться с этим не в состоянии. Согласен?.. Вот я только что с Кварцевого рудника приехал, ты знаешь его. Там работают десятки буровых станков, экскаваторов, самосвалов, обогатительная фабрика, энергетическое хозяйство, ремонтные цехи, огромные лесозаготовки, водоснабженческие станции, компрессорные, отвальные хозяйства, транспорт и прочая, и прочая, и прочая… Все это должно работать слаженно, синхронно, управляться автоматически из одного центра — тогда будет толк. Так вот! Машины нужны уже не только для экономии человеческого труда, они необходимы для самого существования экономической системы. Системы! Понял? Без них не обойтись. Так же, как без электронной вычислительной машины невозможно управление спутником или космическим кораблем…
Прервал Северцева телефон. Звонил секретарь обкома партии Кусков, ведающий промышленностью. Ему только что сообщил управляющий банком об очередном «художестве» Северцева: драгу с Матренинского прииска передал на Кварцевый, когда нет ни проекта, ни сметы… Даже посоветоваться ни с кем не пожелал. Налицо очередной рецидив самоуправства! Северцев, видно, забыл, что за подобные дела он уже наказывался еще на Сосновке. Придется ему об этом напомнить!..
— Товарищ Кусков, но драга уже три года ржавеет. И она еще столько же лет будет ржаветь, пока спроектируют, согласуют и деньги выделят! — возразил Северцев.
