— «Мой дорогой Сережа! Неожиданно выяснилось, что в отпуск к тебе я не еду, а срочно лечу в Мавританию в числе советских экспертов, выезжающих туда впервые. Нам предстояло лететь в неизведанную страну, и это настораживало и заинтересовало.
Уже на парижском аэродроме Ле Бурже мы почувствовали близость Африки — здесь встречалось много пассажиров с сине-черной кожей. С Европой попрощались на марсельском аэродроме и через пять ночных часов приземлились в Дакаре.
В аэровокзале, где мы ждали мавританский самолет, в откидных удобных креслах читали толстые газеты пожилые белые господа с прилизанными волосами и нафабренными усиками. В баре, разукрашенном бутылками с пестрыми наклейками, вертлявые белые девицы в высоких, до колен, сапогах и с невероятно пышными прическами пили соду-виски. А чернокожие пассажиры сидели на полу, поджав к подбородку колени…
Пишу тебе, мой дорогой, так подробно умышленно: не знаю, удастся ли мне еще отправить тебе отсюда весточку.
Мавританцы говорят, что аллах наделил их в избытке лишь солнцем и песком. За два месяца мы не видели на небе ни одного облачка, и нас всюду преследовали пески — ведь почти вся территория страны покрыта ими.
Народное хозяйство страны находится на уровне XII—XV веков. В сельском хозяйстве и сейчас основное орудие производства — кол, им мавританец пробивает ямку, в которую бросает пару семян, — вот и вся агротехника!
В стране нет дорог, нет театров, клубов, кино, стадионов, они имеются лишь на французских предприятиях. Много неграмотных и мало школ, высшего учебного заведения нет ни одного. Почти нет больниц, широко распространены различные болезни, в том числе туберкулез. У большинства мавританцев нет жилья, ютятся в палатках, нет электрического света, воды, топлива. Всему сказанному, я понимаю, нам трудно поверить…
После каждой поездки по стране мы возвращаемся в столицу для знакомства с геологическими документами. К сожалению, это нелегко сделать: французские советники не торопятся с выдачей нужных материалов или просто не выдают их без объяснения причин. Когда закончится эта игра в кошки-мышки, сказать трудно. Но работу мы обязаны выполнить в полном объеме, — нам хочется помочь мавританцам. Отчаянно тянет домой. Иногда вечерами, когда остаюсь одна, хочется, глядя на луну, завыть по-собачьи от тоски. Только здесь, на чужбине, я по-настоящему поняла, что значит для меня родина…
Я хочу, чтобы эта наша разлука стала последней…
За меня не беспокойся, все будет хорошо. Нежно обнимаю. Твоя Катя.
P. S.
Разведал ли Виталий Петрович «мое» месторождение? Передай ему от меня большой привет и скажи: вернусь — обязательно доразведаю».
