– Зато у меня был. Не помните, как восемнадцать лет назад в день Святого Мартина подняли мне жалованье? Вы с мисс Фейт вели себя очень настойчиво, но я оказалась хитрее: пошла, положила деньги в банк и больше не трогала. А если бы умерла, они бы не пропали, потому что составила завещание по всем правилам, у юриста – по крайней мере он стал бы юристом, если бы доучился до конца. А вот сейчас подумала, что надо пойти, все забрать и отдать вам. Ведь банки не всегда надежны.
– С большим удовольствием сохраню для тебя всю сумму. Только, знаешь ли, банки начисляют проценты.
– Неужели думаете, что я до сих пор не знаю про проценты и даже сложные проценты? Это вам, чтобы тратили. Ваши собственные деньги. Не мои. Всегда были вашими. И больше не сердите меня, заявляя, что они мои.
Не в силах произнести хотя бы пару фраз, мистер Бенсон молча протянул руку, а Салли наклонилась и поцеловала господина.
– Да благословит тебя Господь, мальчик! Это первый поцелуй с тех пор, как ты был маленьким, – очень приятный. Но больше вы с мисс Фейт не говорите со мной на эту тему, просто распоряжайтесь, как считаете нужным, и все, – с этими словами Салли вернулась в кухню, потом принесла из спальни завещание и объяснила Леонарду, какую именно рамку хотела бы получить. Мальчик уже успел хорошо освоить столярное дело и даже имел в своем распоряжении подаренный несколько лет назад мистером Брэдшо ящик с инструментами.
– Было бы жалко потерять такой красивый документ, – добавила Салли, – хотя не могу сказать, что возьмусь его прочитать. Будь добр, Лео.
Мальчик четко, внятно читал текст, а служанка с благоговением внимала каждому длинному мудреному слову.
Рамка была должным образом изготовлена, и завещание заняло почетное место на стене спальни, напротив кровати, причем никто, кроме Леонарда, об этом не знал. Благодаря многократному чтению вслух Салли выучила текст наизусть, не поняла только слово «наследодательница», в котором ей померещилось что-то странное про следы и предательство. Мистер Бенсон с признательностью принял столь трогательный дар, однако оставил деньги у себя лишь до тех пор, пока не найдется достойное вложение этой небольшой суммы. Незначительное перераспределение домашних расходов не затронуло господина так же остро, как женщин. Конечно, он заметил, что мясо в обед стало появляться значительно реже, однако не переживал по этому поводу, потому что сам предпочитал пудинги и овощи, и даже обрадовался перемене. Заметил и то, что теперь по вечерам все сидели в кухне, и опять это не стало катастрофой: чистая кухня с выскобленным буфетом, сверкавшими кастрюлями, начищенной до блеска решеткой, побеленным очагом с исходившим от плиты теплом была не хуже уютной гостиной. К тому же казалось справедливым, чтобы постаревшая Салли проводила вечера в окружении тех, с кем прожила долгие годы в любви и преданности. Единственное, чего желал мистер Бенсон, это почаще покидать уединение кабинета и приходить в кухню, где Салли с вязаньем в руках занимала хозяйское место возле очага, а мисс Бенсон и Руфь шили, поставив между собой свечу. Леонард раскладывал на столе книги и грифельную доску, ничуть не возражая против уроков: только они отвлекали от грустных мыслей. Пока еще его учила матушка, хотя порой ей уже было трудно. Мистер Бенсон, конечно, это видел, но не спешил предлагать помощь до тех пор, когда она окажется абсолютно необходимой. А пока занятия с сыном открывали Руфи поле деятельности помимо простой ручной работы.
