– О, думал, что вы слышали известие – полагаю, правдивое – о помолвке мистера Донна с его дочерью. Думаю, что теперь, после новости о поведении баронета, Донн рад, что невеста его бросила.
Речь оказалась довольно неуместной и неловкой, а потому мистер Фаркуар поспешил продолжить без логической связи:
– Обо всех событиях лондонской светской жизни мне сообщает Ричард Брэдшо. Теперь, когда он вернулся из столицы, чтобы принять участие в семейном бизнесе, я регулярно слышу новости, а поведение мистера Донна особенно его интересует.
– Значит, мистер Донн помолвлен с мисс Кэмпбелл?
– Был помолвлен. Насколько мне известно, молодая леди расторгла помолвку, чтобы соединить судьбу с каким-то русским князем. Ричард Брэдшо считает эту партию значительно более удачной. Уверяю вас, – продолжил мистер Фаркуар с улыбкой, – что являюсь крайне пассивным адресатом информации и наверняка забыл бы об этой истории, если бы сегодня «Таймс» не разразилась статьей о позоре отца молодой леди.
– Следует понимать, что Ричард Брэдшо окончательно оставил Лондон? – уточнил мистер Бенсон, интересуясь семьей бывшего патрона куда более живо, чем всеми Кэмпбеллами на свете.
– Да. Приехал с намерением обосноваться здесь. Надеюсь, будет работать хорошо и не разочарует отца, который возлагает на него большие надежды. Впрочем, не уверен, что эти надежды не слишком высоки для любого молодого человека.
Мистер Фаркуар сказал бы больше, если бы Ричард Брэдшо не был братом и постоянным предметом тревоги Джемаймы.
– Уверен, что столь горькое унижение, как разочарование в сыне, не постигнет достойного отца, – торжественно заключил мистер Бенсон.
– Джемайма – то есть мисс Брэдшо – очень хотела узнать, как вы живете, – слегка смутившись, сообщил мистер Фаркуар. – Надеюсь, могу передать, что все чувствуют себя хорошо. – Он особо подчеркнул слово «все».
– Благодарю и прошу передать благодарность мисс Брэдшо. Да, мы чувствуем себя хорошо – все, кроме Леонарда, который, как я уже упоминул, еще недостаточно окреп. Но нужно терпеть. Надеюсь, время и преданная любовь матушки повлияют на него благотворно.
Мистер Фаркуар немного помолчал и напомнил:
– Непременно отправляйте его ко мне за газетами. Для мальчика это небольшое поручение станет первым опытом возвращения в мир. Рано или поздно это все равно придется сделать.
Прощаясь, джентльмены обменялись рукопожатиями, но больше ни словом не упомянули ни о Руфи, ни о Леонарде.
Отныне Леонард стал каждый день ходить за газетами, но пробирался узкими переулками, с низко опущенной головой в страхе, что на него кто-нибудь укажет пальцем, а вернувшись домой, сразу бросался к Салли, и та с причитаниями прижимала любимца к груди.
Мистер Фаркуар старался вовлечь мальчика в беседу, приручить и постепенно добился своего: Леонард начал задерживаться в доме, в конюшне, в саду, хотя ужас возвращения по улицам омрачал приятные визиты.
Больше того, мистер Фаркуар продолжил начатое общение с Бенсонами. Он регулярно навещал дом при часовне, где вел с хозяином неспешные беседы о политических и местных новостях, а в заключение непременно интересовался жизнью семейства и сам отвечал на вопросы о мистере Брэдшо и его домочадцах. Впрочем, скупые, однообразные отчеты мистера Фаркуара так мало удовлетворяли Джемайму, что в конце концов она возмутилась.
– Ах, мистер Фаркуар! Неужели думаете, что вам говорят правду? Хотелось бы знать, каким образом Руфь зарабатывает на жизнь себе и Леонарду! Вы не сообщаете ничего конкретного, хотя, конечно, прямых вопросов задавать не можете. Не сомневаюсь, что они испытывают значительные трудности. Как по-вашему, Леонард окреп?
– Не уверен. Он быстро растет, а такой удар неизбежно делает его более вдумчивым и тревожным, чем большинство мальчиков этого возраста, поэтому он так худ и бледен.
– Ах, до чего же хочется их навестить! Мне все сразу стало бы понятно! – с прежним нетерпением воскликнула Джемайма.
– Скоро отправлюсь снова и непременно обращу особое внимание на все, что пожелаете. Видите ли, я не решаюсь задавать прямые вопросы и упоминать о недавних несчастных обстоятельствах.
– Неужели вы так ни разу и не встретились с Руфью хотя бы случайно?
– Ни разу!
Задавая вопрос и отвечая, оба отводили взгляды.
– Завтра отнесу газеты сам. Это станет поводом для нового визита. Постараюсь проявить особую проницательность, но на успех не рассчитываю.
– О, благодарю! Конечно, я доставляю немало хлопот, но вы так добры!
– Добр, Джемайма! – повторил мистер Фаркуар тоном, который заставил девушку покраснеть. – Позволите ли сказать, как сможете меня вознаградить? Просто назовите Уолтером. Хотя бы однажды скажите: «Спасибо, Уолтер».
Джемайма почувствовала, что не в силах устоять против бархатного голоса, однако глубина любви не позволила открыться. Чтобы восстановить уважение к себе, требовалось открытое ухаживание, поэтому она отказалась:
– Нет, называть вас по имени не смогу. Вы слишком старый, и это прозвучит неуважительно.
