Тэ Сяоху оболгала меня, сдала с потрохами. Я понимал, что первым делом император отправит людей за мной. Значит, нужно пустить их по ложному следу, всеми силами отвадить от Сиюня.
Выбор у меня был небольшой. Что заставит его преследовать меня и не трогать тех, кто остался там? Я превратился в тигра побольше и побежал на восток – пусть думают, что я пытаюсь скрыться вдали от дома, где меня и правда мало что держало: богатства растрачены, близких у меня больше нет, по крайней мере таких, о ком знала бы Тэ Сяоху или её муж.
Я прошёл негустым лесом к террасам рисовых полей. В начале лета они сияли свежей зеленью ростков, утопленных в студёной воде. С досадой я подумал, что император не так уж плох: система ирригации полей, отремонтированная по его приказу, прекрасно работала. Придётся признать, он ужасен не во всём.
Но неприязнь, родившаяся в груди, всё равно жгла мою душу.
Я вышел к первой деревне и принял облик гигантского тигра – большего, чем любой настоящий зверь. Слухи не заставят себя долго ждать, воины императора не успеют уйти далеко в сторону Сиюня.
Солнце ещё не село, и я ускорил бег: всем должно быть хорошо меня видно.
Первой заорала какая-то женщина, а потом её крик потонул в гуле остальных воплей. Я был осторожен. Клянусь, я не хотел никого из людей убивать, но и ранить себя не давал.
Я рычал, драл когтями. Видел кровь. Сносил тонкие стены лачуг. Крушил всё, что попадалось под мои мощные лапы. Рык резал воздух, как меч, заставляя людей разбегаться в страхе за свою жизнь.
Когда дикое красное солнце почти коснулось холмов на горизонте, я поспешил убраться. Больше мне нечего было делать в деревне. Только бежать к следующей, пока армия императора не получит вести, не возьмёт след и не помчится искать преступника.
Я разрушил несколько деревень. Ночевал в лесу, охотился на зверей, на людей нападал неожиданно – то тут, то там разные поселения попадались мне на пути. Нужно было удостовериться, что приспешники императора у меня на хвосте. Однажды я наблюдал с горы за их неумелым, неповоротливым отрядом, потом понял, что отрядов несколько. Меня не пугало их количество, пока сила тигра со мной.
Видел я и фениксов, летящих над полями. Но даже они не могли меня выследить. Бестолковые воробьи, слепые и глупые, беспомощные в попытках предугадать мой следующий шаг.
Наконец я добрался до моря. Его ласковая неторопливая голубизна встретила меня, будто желая обнять. Зной, накатывающий на открытых участках полей и просачивающийся даже в лес, здесь смягчался, его уносили лёгкий бриз и мягкая волна.
Я был осторожен и рассудителен. На побережье мне предстояло раствориться. Я превратился в человека, представился вымышленным именем и устроился на мелкое рыбацкое судно. Ни Тэ Сяоху, ни люди императора не додумаются искать меня среди простых смертных после жуткого погрома, учинённого в деревнях.
Освоившись на воде, я захватил большой рыбацкий корабль во главе с капитаном Жун Цзяовэем и направил его в Шанвай. Мне даже начала нравиться жизнь простых моряков. Я представил себе Хонкги и Коити на судне в далёких странах. Веяло от этого образа приключениями, солью и опасными странствиями.
Команда была совсем не похожа на рыбаков из деревень, что стоят на сваях в дельте большой реки. Моряки пренебрежительно звали их сухопутными крысами. Я с удивлением обнаружил, что не все из команды – местные.
Но по большому счёту мне было на них наплевать.
Лёжа ночами на палубе и глядя на звёзды, я мечтал.
Мне неожиданно понравилось море – его мерный гул, яркий блеск на солнце или в свете луны, свежий бодрящий ветер, рваные крики членов экипажа и чаек над нами. Небо над толщей воды было совсем другое, чем на суше: низкое, яркое, будто усеянное засахаренными кумкватами – срывай звезду и клади в рот.
Корабль был жутко медленный, неповоротливый. На борту водилась лишь пойманная рыба да рисовая бражка, но всё-таки мы продержались до порта. По-моему, в конце концов команда ко мне привыкла, перестала бояться и была довольна неожиданным отдыхом.
Увидев с воды изрезанный берег Шанвая, я сперва не поверил своим глазам: после многих дней пути всё казалось чуточку нереальным. На борту я не обращался, только делал голову тигриной, чтобы припугнуть капитана Жун Цзяовэя и остальных. Тело же оставалось человеческим, иначе на корабле было неудобно. Этого небольшого проявления силы оказалось достаточно, чтобы приструнить простых рыбаков. Я стоял перед страшным выбором: отпустить людей или убить. Оказавшись на берегу, они тут же растреплют, что попали в плен к Тигру, и император перебросит силы сюда. А мне хотелось уйти дальше без погони.
В Киннане мои люди и корабли должны быть в безопасности.
Приближаясь к порту, мы с капитаном Жун Цзяовэем заковали команду в кандалы и завязали всем рты. Он был готов на любую подлость, чтобы выменять свободу для себя.
– Готов, капитан Жун? – спросил я.
