– Да... – нестройным хором отозвались ребята.
– Еще раз спрашиваю: ясно? – заорал бандит.
– Да! – дружно закивали парни.
В ответ бандит совершил сущую подлость по всем пацанским понятиям – без предупреждения двинул Сергею под дых. У того перехватило дыхание и даже слезы навернулись на глаза, совсем как в детстве, когда его метелили шавки Макса.
Перед глазами все поплыло и закружилось. У Сергея недавно начали появляться в этом месте странные боли, словно кто скребся коготком изнутри. Тихонько так, почти незаметно. Сергей старался не обращать внимания – мало ли, не поел вовремя или, наоборот, съел что-то не то... Но сейчас, после удара крепкого кулака, боль ярко и остро напомнила о себе. Вспыхнула, как фейерверк, показалась во всей красе так, что перехватило горло и затуманило голову.
– Короче, я вас предупредил, – заключил бандит. – И какого хрена ты мне дверь открыл? Сказано же – никому не открывать... Тупые.
Не прощаясь, бандит покинул кухню. Сергей сидел, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная из реки на берег. Громко хлопнула входная дверь. Потехин вскочил и бросился закрывать.
А Сергей с трудом встал и подошел к окну. Широко распахнув раму, он втянул свежий воздух и... встретился глазами с рыжей девчонкой, которая висела за окном, уцепившись за водосточную трубу.
От неожиданности он вскрикнул и шарахнулся назад, но девчонка заискивающе ему улыбнулась, продемонстрировав щербинку между верхними передними зубами.
– Ты что творишь? – ахнул Сергей. – и Спустись, ради Бога, и в дверь войди, как все нормальные люди. Дадим мы тебе автограф...
– Да все нормально, я же уже залезла, – с деревенским говором ответила девушка. – Миленький Серёжа, распишися вот тут вота, пожалуйста!
Продолжая цепляться одной рукой за трубу, второй она достала из-за пазухи школьную тетрадку с привязанной к ней ручкой и протянула через подоконник Сергею.
– Это чтобы я не украл, что ли? – пошутил Сергей, поднимая за веревочку привязанную ручку.
Девчонка смущенно хихикнула, снова показав щербинку, Сергей открыл тетрадь и спросил:
– Кому подписывать?
– Маше, – расплылась в широкой улыбке та.
Быстро расписавшись, Сергей вернул Маше ее имущество. Она сразу же прижала тетрадку к груди.
– Ты, Маш, в следующий раз осторожней, так и шею сломать можно, – попросил Сергей. – Жди лучше, как все, у подъезда, мы всем подписываем. И на концерт приходи.
– Да к вам на концерт разве попадешь? – воскликнула Маша. – Билетов не достать даже у перекупов. Я уж лучше так, сама.
Послав Сергею воздушный поцелуй, Маша полезла вниз, ловко перебирая ногами и руками.
Скорая летела по улице, врубив сигналку на полную мощность. На кушетках бледные, мокрые от пота, лежали Жуков и Потехин, которым то фельдшер ставила капельницы.
Затормозив у отделения городской больницы, скорая затихла. Ребят на каталках повезли в двери с надписью «Инфекционное отделение».
– Врач сказал, сальмонеллез, у всей труппы, – говорил в трубку Жуков, подпрыгивая вместе с каталкой на неровностях пола. – Meня еще меньше остальных зацепило, Потеха вообще едва живой. Миш, мы не можем выступать, отменяй гастроли!
– Что?! – заорал в ответ в телефон Шалаев вне себя от бешенства. – Вы там совсем охренели? Жрете все подряд! Ты представляешь, какие я понесу издержки?! Договаривайтесь с врачами, пусть таблетками вас пичкают, капельницы ставят – вы должны все отработать!
Он бросил трубку. Сергей встал с каталки и, пошатываясь, подошел к раковине, волоча за собой стойку с капельницей. Открыл холодную воду, умылся. Посмотрел на себя в зеркало. Увиденное его не обрадовало – кожа серая, под глазами мешки...
Следом за ним в палату ввезли Потехина, который лежал под капельницей, прикрыв глаза.
– Потеха, концерт не отменяем, – сиплым от температуры голосом произнес Сергей.
В ответ послышался слабый тихий стон.
Снова дребезжали колеса каталок, но уже за кулисами местного концертного зала. В своем состоянии Жуков не смог бы даже вспомнить название города, где сейчас предстояло выйти на сцену. Голова кружилась от слабости, живот скручивали спазмы, тошнота подступала к горлу, Закрыв глаза, Сергей давал себе установку – только бы пережить концерт, только бы отвыступать...
Девушка-костюмер помогла ему натянуть яркий сценический костюм, стараясь не задеть капельницу. Фельдшер, сопровождающий их, осторожно вынул иглу из вены и закрыл ранку пластырем.
Шатаясь от слабости, Жуков устремился вперед, на сцену, в восторженные крики фанаток. Со стоном поднявшись с каталки, Потехин потащился за ним. По пути его повело, и он едва не упал, но фельдшер успел подхватить музыканта. Через несколько секунд Потехин уже стоял за синтезатором, а Жуков прыгал по сцене так, словно три минуты назад не лежал под капельницей.