По спинам ребят пробежали мурашки. Они ничего не ответили, потому что поняли бесполезность своих возражений.
– Ребятки, у каждого музыканта есть момент, пик славы, – немного смягчился Шалаев. – У каждого! И его нельзя упускать. Он только один раз бывает, понимаете? Сегодня вас знают, завтра вы нафиг никому не нужны. И у вас сейчас этот момент, ясно? Потом отдохнете.
Возражений не нашлось. Потехин встал с дивана и молча забрал свои пятьсот долларов, небрежно сунул в задний карман джинсов. Следом то же самое сделал и Сергей.
– Еще вопросы? – посмотрел на них Шалаев, явно намекая, что лучше обойтись без дальнейших разговоров.
– Никаких, будем работать, – бодро ответил Сергей, пересиливая себя.
– И запомните: на звонки никому не отвечайте, дверь никому не открывайте, – проинструктировал их на дорожку Шалаев. – Вы работаете только через меня. Вокруг полно людей, которые хотят вас обмануть!
Дружно кивнув, ребята покинули кабинет, унося в карманах скромный гонорар.
В маленьком подвальном магазине работала только одна, да и та нерасторопная, продавщица. Потехин терпеливо ждал, когда она выдаст им лапшу быстрого приготовления. Набив сумку бомж-пакетами, он отошел от прилавка.
Сергей ждал его у входа, разглядывая стеллажи с продуктами. Но взгляд его скользил поверх полок, он словно прислушивался к чему-то внутри себя, неосознанно потирая поврежденную руку. Когда по радио зазвучали «Руки Вверх!», очнулся.
– Да какие еще «Руки Вверх!», – говорил в эфире известный музыкальный критик, – Колхозники! Через пару лет про них никто не вспомнит, очередная группа-однодневка...
– Сам колхозник, – сказал подошедший Потехин. – Не обращай внимания.
– Рука что-то немеет, – поморщился Жуков.
– Может, к врачу? – предложил Потехин.
– Когда бы только... – вздохнул Сергей.
Они вышли из магазина и направились домой – все на ту же надоевшую съемную квартиру, за которую они снова вовремя не заплатили хозяйке.
Проходя мимо стены, исписанной фанатками признаниями в любви и разрисованной сердцами, Потехин насупился.
Дома он начал разгружать сумки, а Сергей без сил сел за стол. В последнее время он ощущал себя вымотанным. Он приписывал это жесткому графику, но даже в редкие перерывы силы практически не восстанавливались и постоянно беспокоила рука, хотя порез давно зажил, превратившись в едва заметный шрам.
В дверь позвонили. Потехин пошел открывать и вернулся с молодой девушкой. Та держала за руку девочку лет пяти-шести, а другой протягивала пакет с пирожками.
– Вот, напекла утром, угощайтесь, – широко улыбнулась гостья.
– Спасибо, Кать, – поблагодарил Сергей. – Ты нас очень выручаешь.
– Глупости какие, я люблю готовить, а вы такие классные песни пишете, всех девчонок радуете! – затараторила Катя. – Кушайте, пожалуйста, на здоровье, а то оба бледные какие-то, худые...
– Твою ж мать! – с чувством выругался Потехин.
– Лёша! – возмущенно воскликнула Катя. – Понимаю, что я не женщина, а соседка, но при ребенке!
– Извини, неправ, – ответил Потехин. – Но как меня это все достало! У нас концерт за концертом, у нас фанаток как собак нерезанных, а мы жрем «дошик» и пирожки от соседки! Извини, Кать, ничего личного: мы когда-нибудь, на хрен, разбогатеем?!
– Лёш... – устало произнес Сергей.
– Что Лёш? Что Лёш? – вопил, не унимаясь, Потехин. – Я на хрена в эту Москву приехал? Бомж-пакеты жрать я и в Самаре мог! Это вообще не жизнь!
– Мне правда несложно пирожки приносить... – робко повторила Катя.
– При чем тут пирожки! – отмахнулся Потехин. – Не в пирожках дело, я про ситуацию в целом...
Машинально он хотел выбросить пакетик чая из чашки, но Сергей успел перехватить его и опустить в свою. Кипяток чуть окрасился коричневым цветом.
В этот момент в дверь позвонили. Заведенный Потехин продолжал бушевать, поэтому Сергей поднялся со стула и поплелся открывать. Распахнув дверь, он тут же об этом пожалел: в квартиру, словно танк, вломился здоровенный толстый мужик с бандитской мордой.
Бесцеремонно ворвавшись на кухню, мужик хрипло бросил остолбеневшей от удивления Кате:
– Исчезни!
Второй раз просить не пришлось: схватив дочку за руку, Катя буквально испарилась. Сергей мысленно ей позавидовал.
– Сели. Оба, – указал корявым пальцем на диван бандит.
Ноготь у него был желтый, прокуренный.
Потехин и Жуков послушно опустились.
Бандит хапнул со стола пирожок, откусил сразу половину и навис над ними, продолжая говорить с набитым ртом. Крошки летели во все стороны.
– Вы сегодня Мишу обидели.
– Мы? – испуганно переспросил Потехин. – И чем же?
– Без уважения информацию про новый тур приняли, – строго заявил мужик, отправляя в пасть остатки пирожка. – Вы нюх совсем потеряли, что ли? Звезду словили, от работы отказываетесь?!
– Нет, мы... – начал было Сергей, но бандит рявкнул:
– Заткнись!
Он надвинулся на Сергея всей тушей, словно хотел вдавить его в диван.
– Я вот тебе сейчас руку сломаю, чем тогда музыку свою писать будешь, а?
– Ничем, – негромко ответил Сергей.
– Вот именно! – хрюкнул бандит. – Михаил – уважаемый человек. Так что языки свои в жопу засунули и делайте все, что он говорит. Ясно?