Бобиков провел меня в гостиную, заставленную старой мебелью. Здесь тоже было множество гравюр, кроме того, имелось несколько книжных шкафов с альбомами по средневековому искусству, а также старинными книгами в потертых кожаных переплетах.
– Ну как, – проговорил хозяин, потирая руки, – вы принесли мне ту книгу о тамплиерах?
– Да, конечно! – Я достала из сумки ту книгу, которую завернула в бумагу, чтобы этот тип не подумал, что я ее не ценю.
Бобиков бросился на пакет, как голодный коршун на зазевавшегося цыпленка, разорвал бумагу и принялся перелистывать книгу, урча от удовольствия.
– То, что надо… – бормотал он, переворачивая страницы, – здесь очень много интереснейших материалов… Как раз этого мне не хватало для описания…
Я деликатно кашлянула.
Он не обратил на это внимания, и мне пришлось покашлять еще раз – значительно громче.
Бобиков неохотно оторвался от книги и поднял на меня глаза. Казалось, он не сразу вспомнил, кто я такая и что делаю в его квартире. Наконец взгляд его прояснился, и он проговорил с легким искренним смущением:
– Спасибо! Большое спасибо! Это замечательная книга. Она очень поможет мне в работе.
– Извините, – проговорила я в ответ, – но мы ведь с вами договаривались, что взамен этой книги вы отдадите моему издателю ту книгу об алхимиках, которую вы использовали при работе над своим последним романом.
– Да, действительно… был такой разговор… – Бобиков смущенно заморгал. – Но я обещал ее одному человеку… ко мне приходил некий господин Желтков, он очень просил продать ему эту книгу, предлагал мне очень хорошие деньги…
Ах вот как, значит, этот тип пытается меня надуть. Думает, что я полная дура, и надеется меня обмишулить, объегорить и объехать на кривой козе. Ну уж нет, не на ту напал!
– Желтков? – переспросила я. – Это такой вальяжный господин средних лет в золоченых очках?
Успел, значит, уже… Быстро он, вчера еще этот Бобиков был на все согласен.
– Нет, это был довольно молодой человек, такой крупный, полноватый, с приятной улыбкой и ямочками на щеках…
– Максим! – невольно вырвалось у меня.
– Возможно, Максим… он назвал мне только свою фамилию – Желтков…
Желтков…
До этого Максим представлялся Апельсиновым, а еще раньше – Красновым…
Я мысленно произнесла одну за другой эти фамилии – Краснов, Апельсинов, Желтков…
Что-то они мне напомнили…
Но вот что?
– И давно он к вам приходил?
– Неделю назад… или больше…
Ага, это было до того, как Максим пропал…
– Ну видите – он больше не приходил к вам, значит, книга его больше не интересует.
– Но я ему твердо обещал…
Ага, а мне вчера голову морочил… Нет, ну каждый норовит обмануть, что за люди!
– Ну, если вы не можете отдать мне книгу об алхимиках – значит, обмен не состоится! – С этими словами я потянулась к книге, которую Бобиков держал в руках.
– Нет, она мне очень нужна! – Он прижал книгу к груди. – Я вас очень прошу…
– Вы уж решайтесь – или обмен состоится, или я заберу свою книгу. Мой шеф поставил твердое условие.
– Может быть, его устроит какая-нибудь другая книга?
– Нет, он однозначно велел менять свою книгу только на ту книгу об алхимиках.
– Ну ладно, ведь Желтков действительно пропал… может быть, ему эта книга больше не нужна…
С этими словами Бобиков подошел к одному из книжных шкафов, открыл дверцу и вытащил из заднего ряда книгу в старинном кожаном переплете.
– Вот та книга, о которой мы говорили!
И в это время в дверь квартиры кто-то позвонил.
– Вы кого-то ждете? – спросила я хозяина.
– Нет, я ни с кем не договаривался… хотя… – Он направился в прихожую, но я по дороге выхватила у него книгу об алхимиках. Ведь я пришла именно за ней!
Прикоснувшись к этой книге, я ощутила, что от нее исходит удивительное тепло. И в то же время было странное чувство, как будто через меня пробежал электрический ток.
Бобиков, кажется, не заметил, что я забрала книгу, он подошел к двери и спросил:
– Кто здесь?
Из-за двери донесся мужской голос:
– Я вам звонил… я журналист… сотрудник интернет-издания «Голос города»…
Я вздрогнула.
Голос за дверью был мне определенно знаком.
Это был голос того самого человека, того вальяжного, насквозь фальшивого господина в старомодных золоченых очках, который пытался втереться ко мне в доверие при помощи украденного телефона… того самого господина, который приходил к Берте Альбертовне в поисках таинственной книги, а потом явился в художественную галерею…
Мне стало страшно.
Этот человек… он был не просто фальшивым. От него исходило чувство опасности.
Смертельной опасности.
Я хотела предупредить Бобикова, чтобы он не открывал дверь, не впускал этого человека в квартиру.
Выглянула в прихожую…
И поняла, что уже опоздала. Писатель уже повернул головку замка, и дверь начала медленно открываться…
Во мне сработал древний инстинкт, который в случае опасности велит убегать или прятаться. Убегать было уже поздно, значит, остается только прятаться…
Я метнулась к первой попавшейся двери, открыла ее, скользнула внутрь…
И оказалась в ванной комнате, которая тоже была большая, как и все в этой квартире.
