Полицейский отвернулся и подошел к группе жильцов, которые тусовались чуть в стороне. Среди них выделялась крупная тетка в красном спортивном костюме. Она размахивала руками, как мельница крыльями, и говорила что-то так быстро, что полицейский тоже замахал руками – притормозите, мол, гражданочка.
К счастью, зажегся зеленый, и мы поехали дальше.
Значит, они его уже нашли, мрачно думала я, значит, кто-то из соседей слышал шум или видел, как к Бобикову входили гости. А может, дверь была открыта?
Я-то точно ее не закрыла, когда убегала. А тот фальшивый тип, убийца несчастного Бобикова… вряд ли я сильно ему повредила. Ну, кожу на морде попортила, конечно, но глаза небось целы, на нем же очки были. Так что он спокойно умылся да и пошел себе, и небось отпечатки свои стер. А мои там остались.
А если у них в подъезде камера есть? А если кто-то в книжном магазине слышал наш разговор с Бобиковым?
Стало быть, я буду подозреваемой в убийстве. Вот только этого мне и не хватало!
– Что ты трясешься, – заговорил Октавиан, – не волнуйся так, нужно только слушаться меня и соблюдать все правила, тогда все обойдется, мне удастся тебя спасти.
– Я уж и не надеюсь, – вздохнула я, хотя мысли мои в данный момент были заняты другим.
В общем, в конце концов мы вроде как помирились, и вы не поверите, но Октавиан так и не спросил, какого черта я делала в этом районе, что я тут потеряла.
Он высадил меня в стороне от дома, так что пару кварталов я пробежала пешком.
И подумала на бегу, что снова нарушаю правила, установленные Октавианом, что он не велел мне выделяться, то есть нужно ходить ровным шагом, не оглядываться по сторонам, не заговаривать с незнакомыми людьми, а со знакомыми – тем более… и так далее.
Но внезапно меня покинули душевные силы, наступил предел.
Я одним махом поднялась по лестнице, открыла дверь, вошла в квартиру, торопливо захлопнула за собой дверь…
До сих пор я держалась на чистом адреналине, но сейчас напряжение отпустило и силы покинули меня.
Ноги подогнулись как ватные, и я села на пол посреди коридора.
Меня затрясло.
Я вспомнила все, что пришлось пережить за сегодняшний день, – вспомнила, как пряталась в ванной за пластиковой занавеской, стараясь не дышать и умирая от страха, вспомнила распростертого на полу мертвого писателя в брызгах крови… вспомнила, как в панике убегала из квартиры Бобикова… вспомнила пытавшихся похитить меня уголовников…
А потом еще неприятный разговор с Октавианом и цепкий взгляд невысокого полицейского. Да, только попади к такому на допрос, он мигом из меня все вытащит!
Тут послышалось громкое цоканье когтей по паркету, и в прихожей появился Берри. Он подбежал ко мне, ткнулся в плечо мордой, потом облизал меня теплым языком.
Меня окатило ласковой волной. Пес смотрел на меня преданными, полными сочувствия глазами… казалось, он хочет сказать мне, что я не одна, что он любит меня и поддержит во всех моих несчастьях.
– Спасибо, дорогой! – прошептала я, гладя ласковую морду. – Я знаю, что ты меня не оставишь…
Мы с Берри посидели несколько минут в полутемной прихожей, и силы постепенно вернулись ко мне.
Я вспомнила, что среди сегодняшних ужасных событий был и один приятный момент.
Когда я взяла в руки старинную книгу, я ощутила исходящую от нее энергию. Почти такую же, как та, что излучал сейчас Берри.
И ведь не зря все так ищут эту книгу…
Что-то в ней есть, что-то необычное…
Я поднялась на ноги, прошла в комнату, достала книгу из своей сумки…
И снова, как первый раз, когда я взяла эту книгу в руки, я ощутила исходящее от нее тепло. И словно электрический ток прошел сквозь мое тело.
Я пригляделась к книге.
На первый взгляд книга как книга.
Старое издание, еще дореволюционное, потертый, выцветший переплет, старинный шрифт, непривычные, забытые буквы – твердые знаки в конце слов, какие-то буквы, которые я прежде не видела… кажется, вот эта называется ять…
На обложке – название:
«Судебные процессы против средневековых алхимиков».
Автор не указан, зато в самом низу напечатано:
«Издательство Сытина, Санкт-Петербург».
Я раскрыла книгу, взглянула на первую страницу.
Открытая книга пахла пылью и временем. Бумага немного пожелтела, но удивительно хорошо сохранилась.
А вот и он, тот самый экслибрис!
Отчетливая синеватая печать изображала три старинные книги, сложенные аккуратной стопкой – две закрытые, сверху третья – с раскрытой обложкой… именно это нарисовала мне Берта Альбертовна.
На корешках книг было написано латинскими буквами:
«Ex libris Dr Meltz».
Ну да – Экс либрис… это значит – «Из книг»…
Я перевернула несколько страниц, начала читать со случайного места.
Здесь были выдержки из судебного процесса, проходившего в каком-то немецком городе много веков назад. Алхимика обвиняли в колдовстве и связях с дьяволом…
Мне все это ничего не говорило.
Я стала перелистывать страницы одну за другой, бегло проглядывая текст…
Изредка попадались иллюстрации – черно-белые гравюры, изображающие мрачный зал суда, судей в длинных мантиях, подсудимых в темных грубых балахонах, палачей в остроконечных колпаках с прорезями для глаз…
