Я подняла глаза и увидела, что на город наползает огромная темная туча, напоминающая формой темный старинный корабль под развернутыми пиратскими парусами.
В голове невольно прозвучали слова, казалось, произнесенные хриплым сорванным голосом:
«Летучий голландец…»
Я зябко передернулась, встала и вышла с балкона.
Войдя в примыкающую к этому балкону большую, просторную комнату, я не увидела старика и окликнула его:
– Доктор Мельц! Где вы?
Мне никто не ответил.
Да куда же он запропастился? Вышел позвонить по телефону и пропал…
Я огляделась.
На стенах комнаты висели картины в массивных рамах – портреты строгих, значительных мужчин в парадных мундирах и женщин в нарядных платьях по моде восемнадцатого века. Возле одной стены стоял сверкающий черным лаком рояль, на его крышке – хрустальная ваза с единственной темно-красной розой.
Роза, казалось, только что срезана, на ее лепестках еще дрожали капли росы.
– Доктор Мельц! – повторила я громко.
Мне показалось, что из-за двери в дальнем конце комнаты донесся какой-то приглушенный, неразборчивый голос – и я пошла в том направлении.
Вышла в соседнюю комнату – но там тоже никого не было.
Только несколько обитых узорчатым шелком кресел с ножками в виде звериных лап, несколько старинных картин на стенах – здесь это были не портреты, а пейзажи, деревенские виды с фермами под красными черепичными крышами и ветряными мельницами. Еще здесь был высокий массивный шкаф из красного дерева, украшенный изящной резьбой, и еще одна дверь…
Мне ничего не оставалось, как пойти дальше.
За дверью была еще одна комната – судя по обстановке, столовая. Длинный лакированный стол, вокруг него – стулья, у стены – застекленный шкафчик с нарядной посудой. И конечно, картины на стенах, на этот раз натюрморты – груды фруктов, дичь, хрустальные бокалы с темно-красным вином.
За этой комнатой – следующая, видимо, кабинет…
Старика нигде не было.
Я миновала еще несколько комнат – и снова увидела знакомые портреты на стенах, кабинетный рояль, на его крышке – одинокую розу в вазе.
Только теперь эта роза немного подвяла.
Это же та самая комната, куда я вышла с балкона!
Выходит, я уже обошла всю квартиру, так и не найдя нигде таинственного старика…
Но не только его.
Я нигде не видела входной двери.
Не видела двери, через которую можно войти в эту квартиру – или выйти из нее. Мне попадались только двери, ведущие из комнаты в комнату…
Но этого не может быть!
Должно быть, я просто пропустила в спешке входную дверь, не заметила ее!
Теперь я уже не думала о старике – я хотела просто уйти из этой странной квартиры… вернуться домой, в свою собственную жизнь, вернуться к Берри… Хоть жизнь моя в последнее время и незавидная, но собака-то ни в чем не виновата, похоже, что у Берри никого нет, кроме меня…
Я снова прошла в соседнюю комнату, убедилась, что там только две двери. Проследовала в столовую, и дальше…
Из комнаты в комнату – и, так и не найдя выхода из квартиры, через несколько минут я снова вернулась в самую первую комнату – с портретами и роялем.
На этот раз роза на крышке рояля совсем завяла, она потемнела и скукожилась, несколько сморщенных лепестков упали на черную лакированную крышку инструмента…
Странно…
Я взглянула на часы.
С того времени, как я отправилась на поиски доктора Мельца, прошло не больше получаса. Когда же роза успела завянуть?
Ладно, бог с ней, с розой.
Меня гораздо больше волновало – как я могу выбраться из этой заколдованной квартиры?
Я снова шагнула к двери – но остановилась, не дойдя до нее.
Что же, я так и буду бегать по кругу, из комнаты в комнату, как белка в колесе? Главное – не впадать в панику…
Нужно остановиться и подумать…
Внезапно я почувствовала, что зверски устала.
Не сегодня, хотя сегодня тоже, бегаю вот с самого утра, и только кофе у старика этого выпила. Нет, устала я уже давно. И даже не за эти пять месяцев, когда я прячусь от всех и живу в полном одиночестве, доверяя только Октавиану, нет, все началось гораздо раньше.
Когда я ушла из дома? Или когда умер отец? Да нет, все началось гораздо раньше, когда исчезла призрачная надежда на нормальную, обычную жизнь.
Я огляделась и заметила в углу комнаты кресло. Кресло было довольно старое, темного дерева, с высокой спинкой и массивными резными подлокотниками. И каждый подлокотник заканчивался львиной мордой. Ну надо же…
Я подошла к креслу, не веря своим глазам. Точно такое же кресло было в кабинете моего деда, я еще маленькая пыталась кормить львов на подлокотниках кашей. Отец сердился, а мама смеялась. А когда он слышал мамин смех, то сразу же лицо его становилось мягким, и он брал меня на колени.
Я еще раз внимательно рассмотрела кресло. Кажется, львиные морды гораздо меньше, чем у дедушкиного кресла… Хотя я ведь тогда была ребенком, мне все казалось большим…
Я села в кресло и ощутила жесткую спинку. Да нет, не оно, похоже только…
