Вот интересно, она что, полная дура? Она что, не понимает, что Элька разрезала фотки именно поэтому, чтобы отнять у меня самое дорогое.
Тут я улучила момент, когда Вероника ослабила хватку и вырвалась.
– Лена! – сказала она громко. – Мне так стыдно за мою дочь! Я прошу за нее прощения! И… – тут она увидела мое лицо и осеклась, а я подумала, что если она не заткнется, то я запущу в нее вон тем толстым словарем Даля, я взяла его из кабинета деда.
Вероника Аркадьевна скорбно рассматривала обрывки фотографий. Я молча взяла у нее из рук папку и убрала ее в ящик стола. Потом пошла в ванную, потому что мне хотелось вымыться после ее рук.
– Лена! – Она побежала за мной и перехватила у двери. – Пожалуйста, не говори отцу! Он очень болен, если он расстроится, ему будет плохо. Пожалуйста! Я обещаю, что больше такого не повторится!
Я уставилась на нее в удивлении: разумеется, не повторится, больше у меня ничего нет такого, чтобы так меня довести. Ее доченька сделала все, что могла.
Вероника отвела глаза, и я надолго закрылась в ванной.
Тогда кончился следующий этап моего детства.
С тех пор я стала другим человеком. С Элькой мы не разговаривали. Поначалу она пыталась шипеть, говорить гадости, мелко пакостить, я не реагировала, причем не делала вид, а по-настоящему. Понемногу до нее дошло, что если даже она изрежет все мои платья или подсунет в ранец кошачье дерьмо, меня это не будет волновать.
Вероника Аркадьевна пыталась ее воспитывать, но вскоре поняла, что ничего у нее не выйдет. К тому же у нее была работа и отец с его болезнью. Да и Элька училась плохо, едва дотянула до окончания школы, потом мать пристроила ее в какой-то колледж.
Я старалась поменьше бывать дома, на просьбы Вероники Аркадьевны помочь по хозяйству не отказывалась, молча все делала и уходила. Друзей у меня было мало, очевидно, их отпугивал мой мрачноватый характер.
Я открыла глаза и осознала себя сидящей в кресле. И тут же вспомнила все про мебельный магазин, про старика, который назвался доктором Мельцем, и про то, что он вышел поговорить по телефону и исчез. А я не могу отсюда выбраться. И села в кресло, чтобы подумать, а вместо этого принялась вспоминать про свое детство. Нашла тоже время!
Но в голове появилась дельная мысль.
Как я попала в эту заколдованную квартиру?
Через шкаф…
Так, может быть, так я и выйду из нее?
В комнате с роялем шкафа не было, но был в соседней – в той, где на стенах висели пейзажи.
Я перешла в эту комнату, открыла дверцу шкафа.
Этот шкаф был платяной, в нем висели, покачиваясь на плечиках, многочисленные платья – длинные вечерние, в сверкающих стразах, короткие для коктейлей, очень открытые, без бретелек и плотные, с длинными рукавами…
Среди них мелькнули два или три белых медицинских халата.
Я решительно раздвинула платья и шагнула в шкаф.
Там было темно.
Совершенно темно, то, что называется не видно ни зги.
Я сделала вслепую несколько шагов, раздвигая перед собой пыльную одежду.
В носу засвербело от пыли, я громко чихнула… и неожиданно выбралась на свет.
– Будьте здоровы! – раздался впереди насмешливый голос. – Вы позволите мне продолжать?
Я моргнула, привыкая к яркому свету, и ко мне наконец вернулось зрение.
Я находилась в университетской аудитории.
Столы амфитеатром спускались к центру, где перед черной доской стоял мужчина средних лет в рыжем замшевом пиджаке, с подстриженными в кружок седеющими волосами. Видимо, это был преподаватель.
За столами сидели студенты, их было немного. Я тихонько присела в самый задний ряд возле парня с волосами, связанными в хвост на затылке, он рисовал что-то в своей тетради.
Преподаватель окинул аудиторию неодобрительным взглядом и продолжил:
– Итак, напоминаю вам, что через две недели я буду принимать зачет по своему курсу, и те, кто не ходит на лекции, имеют все шансы вылететь из университета…
Он покосился на меня, многозначительно откашлялся и снова заговорил:
– Значит, продолжим. Тема нашего сегодняшнего занятия – охота на ведьм в позднее Средневековье. Строго говоря, сам термин «охота на ведьм» неточен, он вводит нас в заблуждение. Можно подумать, что речь идет только о женщинах, обвиняемых в колдовстве. Но были, хотя и реже, эпизоды, когда мужчин обвиняли в связях с дьяволом. Например, известна история доктора Фауста, героя многих легенд и литературных произведений. По легенде, доктор Фауст заключил договор с Мефистофелем, который обещал ему вечную молодость и знания магии.
Прототип доктора Фауста – реальный ученый и алхимик Иоганн Георг Фауст. Пьесы и даже комические кукольные постановки о нем были популярны в Германии шестнадцатого века. Несколько позднее знаменитый английский драматург Кристофер Марло написал о нем пьесу, а двести лет спустя знаменитую трагедию о Фаусте создал Гёте.
Благодаря таким литературным воплощениям доктор Фауст прочно вошел в историю и культуру. Но он не был единственным. Например, в одно время с ним в Баварии существовал некий доктор Мельц, которого также обвиняли в связях с дьяволом…
