– Думаю, на тех и других. Так вот, здесь мы ненадолго оставим вашего четвероногого друга, думаю, ему здесь понравится!
Константин подошел к одному из людей, ожидающих своей очереди, и сказал тому:
– Анатолий, вот, я привел тебе слушателя!
– Отлично! – тот оживился и повернулся к Берри: – Хочешь, я почитаю тебе роман «Белый клык»?
Берри негромким рычанием выразил согласие, вспрыгнул на скамейку рядом с Анатолием и приготовился слушать.
Напоследок он выразительно взглянул на меня – мол, видишь, мне поручили серьезное дело!
Анатолий раскрыл книгу и начал читать:
– Темный хвойный лес высился по обеим сторонам скованного льдом водного пути…
Берри с явным интересом слушал, склонив голову к плечу.
Мы с Константином покинули читальный зал и пошли дальше по коридору.
Шли мы недолго и вскоре остановились перед дверью с надписью «Бельевая».
– Нам сюда!
– В бельевую?
– Это для конспирации.
Мы вошли в комнату.
Здесь было несколько металлических столов и стеллажей, на которых лежали большие стопки выстиранного и отглаженного постельного белья.
Константин прошел через эту комнату и вышел из нее через вторую дверь, на которой не было никакой таблички.
В следующей комнате, где мы оказались, стояли в ряд четыре большие стиральные машины. Две из них работали, барабаны вращались, еще две ждали своей очереди.
Константин подошел к одной из неподвижных машин и постучал в ее круглое окошко костяшками пальцев.
Я удивленно посмотрела на него: стучать в стиральную машину… более чем странно. Хотя… это же психоневрологический диспансер, и Константин – один из здешних пациентов… глупо ждать от него логичного поведения!
Каково же было мое удивление, когда из машины донесся строгий голос:
– Знание – сила! Кто это сказал?
– Фрэнсис Бэкон! – ответил Константин.
– Верно, проходите! – и, к моему изумлению, дверца стиральной машины открылась.
– Заходите! – проговорил Константин, сделав мне приглашающий жест рукой.
– В машину?
– Ну да…
– Только после вас! – ответила я опасливо.
– Хорошо, только тогда вам придется закрыть за собой дверцу.
С этими словами он нагнулся и пролез в открытое окошко стиральной машины.
Константин исчез.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Я также нагнулась и пролезла в машину. Закрыла за собой дверцу и тут же заскользила куда-то в полной темноте.
Это напомнило мне аттракцион в аквапарке, когда я скользила в темной трубе.
Однако из этой трубы я вылетела не в бассейн, а на огромную груду постельного белья, которая смягчила мое падение.
– С прибытием! – раздался рядом знакомый голос.
Я подняла голову и увидела Константина, который стоял рядом и протягивал мне руку помощи.
Я взялась за его руку и поднялась на ноги.
Передо мной была просторная комната, где сидели в кружок люди разного возраста, одетые в разнообразные спортивные костюмы – обычная униформа больничных пациентов, заменившая и вытеснившая пижамы.
Центр круга был свободен, и вскоре туда вышел невысокий круглолицый человек с круглой розовой лысиной, окруженной кудрявой порослью волос, напоминающей лавровый венок.
– Вот он, профессор Семияров! – уважительно шепнул Константин мне на ухо.
Профессор огляделся по сторонам, откашлялся и заговорил хорошо поставленным голосом:
– Уважаемые коллеги! Друзья и единомышленники! Я очень рад, что сегодня мы собрались в полном составе, ибо тема моего сегодняшнего доклада чрезвычайно важна и интересна. Эта тема – мертвые языки, их значение и влияние на остальные языки – те, которые принято называть живыми, то есть те, которые используются в наше время, те, у которых есть носители…
Как вы знаете, человечество в той или иной форме существует как минимум сто – сто пятьдесят тысяч лет, за эти тысячелетия возникали и исчезали многочисленные племена и народы, и у всех них был более или менее развитый язык.
Когда какое-то племя переставало существовать – либо под влиянием какой-то значительной природной катастрофы, либо уничтоженное другими племенами, либо поглощенное ими в процессе естественной ассимиляции, – вместе с этим племенем исчезал и его язык. Но языки редко исчезали бесследно. Их следы, отдельные слова сохранялись в других языках…
Профессор Семияров говорил монотонным, усыпляющим голосом, и вскоре я совершенно перестала следить за его речью, а потом и вовсе утеряла нить его рассуждений. Мне откровенно хотелось спать, чего не скажешь о других слушателях, они слушали очень внимательно, кое-кто даже делал пометки.
Наконец профессор закончил, оглядел присутствующих и проговорил:
– Спасибо за внимание, коллеги! Теперь вы можете задавать мне любые вопросы…
Первым вылез с вопросом мой знакомый Константин.
– Профессор, а как в вашу теорию вписываются языки инопланетных существ, посещавших нашу планету?
– Хороший вопрос! Эти языки прекрасно вписываются в мою теорию! Они принесли целый ряд новых терминов и понятий, которые обогатили общечеловеческий словарь…
Они разговаривали еще какое-то время и наконец замолчали.
– Есть еще какие-то вопросы?
Я не хотела привлекать к себе всеобщее внимание, поэтому подошла к Семиярову и спросила его вполголоса:
