– Профессор, я хотела спросить вас, что вы знаете о манускрипте доктора Мельца?
Он вздрогнул, чуть заметно попятился, а потом внимательно посмотрел на меня.
– Манускрипт Мельца? Я не ослышался?
– Нет, я спросила вас именно о нем.
– Откуда вы о нем знаете?
– Простите, но это дурной тон – отвечать вопросом на вопрос! Я обратилась к вам в надежде что-то узнать…
Было у меня сильнейшее подозрение, что профессор откажется отвечать, точнее, просто пошлет меня подальше, но он отвел меня в сторону и заговорил:
– Что ж… манускрипт Мельца – это весьма таинственный документ, имеющий непосредственное отношение к теме моего сегодняшнего выступления.
Он сделал выразительную паузу и продолжил:
– Скорее всего, он написан на одном из мертвых языков, причем это язык очень развитой цивилизации. Этот манускрипт был найден в монастырской библиотеке, откуда попал в коллекцию известного немецкого антиквара…
– А как он попал в монастырскую библиотеку?
– А вот это неизвестно. Следы этого манускрипта теряются в глубине веков…
Семияров выдержал небольшую выразительную паузу и снова заговорил, таинственно понизив голос:
– Дело в том, коллега, что у каждого из древних исчезнувших народов были не только языки…
– А что еще?
– У этих народов были еще боги. Каждый народ на определенном этапе развития создает себе богов. Вы, конечно, знаете, в Библии сказано, что Бог создал человека по своему образу и подобию. На самом деле это человек создает богов по своему образу и подобию, наделяет их соответствующей внешностью, соответствующими качествами, соответствующей моралью. Боги Древней Греции проводили жизнь в бесчисленных пирах и любовных похождениях. Скандинавские боги не мыслили жизнь без сражений. Жестокие народы, вроде ацтеков в Центральной Америке, создавали жестоких богов, требующих кровавых жертв…
Он хотел продолжить, но вдруг насторожился, к чему-то прислушиваясь.
В это же время один из присутствующих, молодой человек с курчавой шевелюрой и несколько бараньим выражением лица, громко, испуганно выкрикнул:
– Полундра! Баба Клава!
Присутствующие заметались в панике, некоторые кинулись к неприметной дверке в глубине комнаты, но тут же откатились назад, потому что эта дверка распахнулась, и на пороге комнаты появилась коренастая, краснолицая тетка средних лет в синем сатиновом халате, со шваброй в руке.
– Это еще кто? – спросила я Семиярова.
– О, это уборщица здешняя, баба Клава! Это такая женщина…
– Вот вы где! – рявкнула уборщица, обводя присутствующих суровым взглядом. – Опять конференцию свою устроили! Опять напачкали, намусорили! Вот я на вас сейчас Пал Палычу нажалуюсь! Он вам всем назначит дополнительные уколы и трудотерапию, будете с утра до вечера коробочки клеить! А то ученых из себя изображают! Вы здесь не ученые, вы здесь пациенты! Сейчас всех пересчитаю…
Профессор Семияров испуганно посмотрел на бабу Клаву и вдруг опустился на четвереньки и метнулся за шкаф.
Я на всякий случай последовала за ним.
За этим шкафом обнаружилась квадратная пластиковая решетка, закрывающая, по-видимому, вентиляционный канал. Держалась эта решетка только на двух винтах, по углам, остальные винты отсутствовали.
Семияров быстро отвинтил последние винты, снял решетку и залез в темный проход. Он хотел закрыть за собой решетку, но я полезла за ним. Я подумала, что он рассказал мне еще не все, что знает о таинственном манускрипте. И потом, мне очень не хотелось столкнуться с бабой Клавой. Что я ей скажу? Откуда я взялась? Нет уж, лучше держаться от здешнего персонала подальше.
Семияров недовольно покосился на меня, но не возразил. Он пропустил меня в вентиляцию, только поднес палец к губам – мол, соблюдай тишину, – затем поставил решетку на место и бодро пополз вперед. Видно было, что он не первый раз пользуется этим путем.
Я последовала за ним.
В вентиляционном канале было темно и пыльно, мне хотелось чихнуть, но я с трудом сдерживалась.
Так мы ползли около получаса.
Наконец Семияров остановился, ловко снял очередную решетку и выбрался из канала.
Я последовала за ним.
Мы оказались в просторном помещении с многочисленными полками, на которых лежали пакеты и сумки.
– Здешняя гардеробная, – пояснил Семияров, переводя дыхание. – Сюда все пациенты сдают одежду и вещи, когда приходят в диспансер. Здесь нас никто не будет искать.
– Вы мне начали рассказывать о манускрипте Мельца, – напомнила я, – но остановились на древних богах. Я не поняла, какое отношение они имеют к манускрипту…
