– Самое прямое! – воскликнул Семияров, снова заметно оживившись. – Я сказал вам, что от исчезнувших народов остались следы языка и воспоминания о прежних богах. Но каждый новый народ приходил на историческую сцену со своим собственным языком и со своими собственными богами. Но боги, в отличие от языка, очень ревнивы, они не выносят конкуренции. И если отдельные слова из прежнего языка невольно входили в новый язык, обогащая его, то признавать старых богов новые пришельцы категорически не хотели. Они считали старых богов злыми духами, демонами, пугали ими детей, обвиняли их во всех своих несчастьях – в неурожаях, наводнениях, эпидемиях… кого-то из старых богов назначали дьяволом…
Семияров явно увлекся, оседлал своего конька.
Я перебила его:
– Вы ведь обещали рассказать о манускрипте Мельца, а ушли совсем в другую тему…
– Потерпите немного, я уже подхожу к манускрипту! Как я вам уже сказал, новые народы считали богов своих предшественников демонами. И вот, когда на историческую арену вышло христианство, всех прежних богов тоже причислили к разряду злых духов. И когда кто-то из христианских монахов нашел наш манускрипт, он решил, что перед ним рукопись, написанная самим дьяволом…
– Откуда вы знаете, что это произошло именно так?
– Мне в руки попала средневековая хроника, в которой говорится, что некий монах-бенедиктинец нашел рукопись, написанную самим дьяволом. По многим косвенным признакам я установил, что речь идет именно о нашем манускрипте.
– Почему же этот монах не уничтожил манускрипт?
– Вот это – очень интересный и важный вопрос! Мы не знаем в точности ответа на него, можем только предполагать – возможно, нашедший манускрипт монах был тайным поклонником дьявола. Или, наоборот, он хотел понять и изучить манускрипт, чтобы разоблачить козни сатаны. А может быть, он просто считал, что нужно сохранять любые знания, от кого бы они ни исходили… а может быть…
Он замолчал, пристально взглянул на меня, словно ждал от меня подсказки – но я тоже молчала.
– А может быть, он был очень умен и понял, что перед ним фрагмент древних знаний, оставленных исчезнувшим народом. Фрагмент, который нужно сохранить любой ценой.
– Но он разделил манускрипт на части! – догадалась я.
– Думаю, это сделал не он, а тот антиквар, к которому манускрипт попал позднее…
– Доктор Мельц?
Вдруг Семияров внимательно взглянул на меня, видимо, до него не сразу дошли мои слова.
– Откуда вы знаете, что манускрипт разделен?
– Да уж знаю… – ответила я неопределенно.
– Да, я думаю, это сделал сам доктор Мельц. И сделал он это, чтобы манускрипт не попал целиком в чьи-то нечистые, опасные руки. Потому что он очень опасен. Но все же, откуда вы знаете про то, что манускрипт разделен на шесть частей?
– На семь… – возразила я.
Я хотела прикусить язык, но слово не воробей, вылетело – не поймаешь.
– Совершенно верно, на семь! – подтвердил Семияров. – Откуда вы это знаете?
Я молчала, а он все еще сверлил меня пристальным взглядом.
Вдруг он проговорил:
– Сколько частей вы уже нашли?
– Да с чего вы взяли?.. – выпалила я.
– Я понял это по вашим вопросам. И по тому, что вам известно количество фрагментов. Кстати, откуда вы знаете, сколько их? Скажите, мне очень интересно!..
– Из экслибриса…
– Вот видите! Вы и это знаете! Кроме того, в той средневековой хронике, о которой я говорил, упоминается связанное с манускриптом пророчество – будто его вернет к жизни женщина. И что только женщине это удастся. Вот я и подумал…
– Ну, мало ли что там сказано! – Я вдруг испугалась, увидев, как загорелись глаза у профессора.
Все же он психически нестабилен, иначе не попал бы сюда, а я тут с ним одна… Мне захотелось дать задний ход.
– Но все же, признайтесь, сколько частей вы уже собрали? – Профессор сделал шаг в мою сторону.
Я все еще молчала, с трудом удерживаясь, чтобы не отступить назад.
А Семияров продолжил:
– Признаюсь, я сам хотел собрать все части манускрипта. Я посвятил этому много лет своей жизни, но сумел найти только один фрагмент. Опять же, то пророчество, где сказано, что собрать его сможет только женщина… так скажите мне, сколько вы уже нашли – две, три части?
– Три… – невольно вырвалось у меня.
– Почти половина… как я вам завидую… но зависть – это не то слово, которое нужно использовать. Я хочу… нет, на самом деле я не хочу, но должен… я должен отдать вам тот единственный фрагмент манускрипта, который мне удалось найти. Я буду рад, если смогу приблизить момент, когда манускрипт воссоединится!
Я вспомнила то удивительное ощущение, которое испытывала, прикасаясь к частям манускрипта, и не выдержала.
Я согласилась, хотя и понимала, насколько это опасно.
Семияров удовлетворенно кивнул и пошел к двери.
Изнутри замок гардеробной можно было открыть без ключа, что мы и сделали.
Оказавшись в коридоре, прошли по нему, никого не встретив, и подошли к входной двери.
Эта дверь, как нетрудно догадаться, была заперта. И в отличие от гардеробной, открыть ее можно было только ключом.
Я разочарованно взглянула на Семиярова.
Но он ничуть не расстроился.
– Не беспокойтесь, все в порядке!
