— Нет, здесь другое. У нее уже есть огромная семья. Еще одна сестра ей не нужна. Она ясно дала это понять. — Я сцепила руки. — Мне одной небезразлично, кто наша мать и что с ней случилось, а Линди считает, это потому, что у меня нет других родных, о которых нужно заботиться.
— Ну и что? — Он барабанил пальцами по столу.
Я всегда думала, что если присмотрюсь к его левой руке, то смогу различить след от обручального кольца. Двадцать лет, что ни говори, оставляют свою печать. Картер выглядел усталым.
— Нина, ты хороший человек, и Линди будет счастлива иметь такую сестру. Дай ей немного времени. Скорее всего, она ошеломлена.
— Похоже, у нас обоих сегодня семейные неурядицы, — заметила я.
— Да, этого я не предвидел. — Он провел пятерней по волосам. Сегодня он был особенно очаровательно взъерошен.
Джейн, поведал Картер, предложили руководящую работу в открывающемся филиале серьезной сельскохозяйственной компании в Виргинии, и ей нужно уезжать прямо сейчас, чтобы нанимать сотрудников и составлять план развития. Она не может взять детей, потому что ей необходимо всецело сосредоточиться на работе. Поэтому в следующие семь месяцев он будет одиноким отцом. А потом Тайлер определенно поедет поступать в колледж, а Индиго отправится к матери.
Положив ладони на покрытый скатертью стол, Картер смотрел на меня. Он хмурился, но я снова заметила свет в его взгляде: в глубине души он был рад, что не придется расставаться с детьми.
— Так что ты собираешься делать в свете моих новостей? — поинтересовался Картер.
— А ты?
— Знаешь, я пойму, если ты не захочешь продолжать со мной отношения. Это не то, на что ты рассчитывала. Тайлер, скорее всего, не доставит хлопот, но у меня еще есть весьма неблагополучная дочь-подросток. Я не могу обременять тебя. — Он грустно улыбнулся, при этом вокруг его глаз собрались морщинки, и в данный миг он без сомнения выглядел на свой возраст. — Конечно, я могу еще раз попытаться убедить Джейн взять Индиго с собой, но мне невыносима мысль о том, что дочь уедет от меня в такую даль. В здешней школе ей плохо, но не факт, что она сумеет прижиться на новом месте. Так что я считаю: пусть уж лучше остается, тут я, по крайней мере, всегда смогу ее поддержать. — Картер повертел в руках десертное меню, потом снова отложил его. — Даже не знаю, что тебе сказать. Я — негодяй.
— Ты порываешь со мной? — перебила я, не в силах больше ждать, когда он закончит свою тираду.
— Что? Нет. Нет! Просто даю тебе возможность подумать. — Картер взял мою руку. — Возможно, как здравомыслящий человек, ты не захочешь иметь дело со строптивым подростком и ввязываться в мою сумасшедшую жизнь.
— Я хочу и дальше встречаться с тобой, — робко промолвила я. — Я не боюсь твоих детей. Ну, если только чуть-чуть. Если ничего не выйдет, что ж, мы пожмем друг другу руки и разбежимся.
— Заметано, — ответил он, — как сказали бы мои дети.
— Тебе ведь не придется подписывать обязательство вести монашескую жизнь?
Он широко улыбнулся:
— Пока никто не упоминал о том, чтобы я дал обет целибата.
— Ну, если такое требование поступит, надеюсь, ты его отвергнешь.
Картер долгим взглядом посмотрел на меня:
— Ты сейчас занята?
Как бы безумно это ни звучало, оказалось, что я совершенно свободна. Мы сбежали из ресторана и поехали ко мне домой, где засиделись допоздна — слушали музыку, пекли печенье с шоколадной крошкой, пили вино, а потом легли в постель, и, лаская меня, Картер глядел мне в глаза и снова и снова повторял, что любит меня и не может без меня жить.
И я отвечала ему тем же, хотя говорить подобные вещи было еще рано.
Следующим утром, еще не встав с кровати, еще даже не открыв глаз, Линди Макинтайр определила четыре основные задачи на утро — по словам ее психолога, когда ведешь такой сумасшедший образ жизни, важно устанавливать цели. Без целеполагания, глубокого дыхания и периодического аутотренинга, утверждала Шошана, можно смело написать на лбу: «Я горемыка, можете меня пинать».
Линди пересчитала задачи по пальцам. Первое: заставить Хлою надеть прелестную сиреневую вязаную тунику и лосины в полоску, поскольку сегодня в школе фотографируют детей и дочь, безусловно, станет сопротивляться. Она, конечно, захочет облачиться в дешевый блестящий костюм Эльзы из «Холодного сердца», купленный бабушкой на распродаже, потому что, как любая американская пятилетняя девочка, мечтает превратиться в диснеевскую принцессу. Но как это будет выглядеть, если все девочки придут фотографироваться в одинаковых нарядах? Получится, что родители опустили руки. А Линди никогда не опускала рук.
