— То-то, — милостиво произнес Степка и налил «припевалам» еще по одной.
Они выпили, и более степенный, с бородой лопатой Антип стал объяснять, чтобы хоть как-то успокоить военного:
— Вы поймите-с, господин хороший, бильярдные игроки, взять хоть бы и Громобоя, большие труженики. Работают они не для себя собственно, а для целой толпы таких, как мы с Двухрядкиным, и для выгоды содержателей бильярдов. А те помимо барыша, получаемого от продажи напитков, пользуются еще половиной выигрыша. И лишь остальное делится уже между игроками на несколько долей.
«Барабанщик» Двухрядкин, привыкший работать артельно, хоть в ту, хоть в другую сторону, сочувственно подхватил:
— Чтоб мне сдохнуть, ежели Антип неправду сказал! Я добавлю, господин товарищ, что многие из игроков не имеют постоянных фатер и проживают прямо н бильярдных. Да и то нередко их оттудова гонят в шею! Отдохнут игроки кое-как и опять бегут по. Москве с одного краю на другой игру искать. Иной раз они совершенно пустые, ну рази что выпивши бывают всегда.
Кука сплюнул в сторону и скомандовал:
— Хватит куликать, а то мы заплачем! Наливайте, пейте и мотайте отсюдова. Костю успокойте: я у вас правду пытал не для того, чтобы из него аль Семы-«полковника» душу вынать. Просто просвещаю этого человека. Пользуйтесь, как краснопузые говорят, награбленным!
Двухрядкин стремительно плеснул себе и Анти-пу из штофа в рюмки, «припевали» дружно их опрокинули и исчезли с хоровым заклинанием:
— Прости-ите великодушно!
Военный потер ладонями лицо, приходя в себя, и спросил:
— Кто это тут полковник?
— А тот, кому деньги ты ставил. Сема такой же полковник, как я председатель Совнаркома. Одна шайка. — Кука прищурился и перешел к тому, зачем затащил сюда военного: — Жалко, должно быть, что «рыжики»-то проставил?
— Что?
— Да «рыжики» — так царские золотые десятирублевики еще называют.
И так сильно нетрезвый военный налил себе водки прямо в фужер для лимонада, выпил.
Он рассеянно цапнул, надкусил грушу из вазы и заявил:
— Сколько надо их, столько сделаем.
У Степки уважительно вытянулась круглая морда. Вор решил, что тот проболтался о своих занятиях фальшивой монетой, и для проверки уточнил:
— А стоит ли «рыжевьем» заниматься, коли крас-нюки останутся править Россией?
Военный скривился и пояснил:
— Я это в том смысле, что имею кое-какие доходы, и сегодняшний проигрыш для меня пустяк.
Кука воодушевился и, еще подливая масла в огонь, обратился к собеседнику с словами:
— Сразу видать обеспеченного человека! Нынче не часто эдакого встретишь.
— Да-с, — кивнул военный, — былые богачи нынче в Париже или на Дону. Но есть ведь возможность и сегодня делать состояния, — высокомерно уставился он на источающего дружелюбие Куку.
Тот пошел напрямую:
— Мил-друг ты мой, да я такого господина на Москве и ищу, чтобы отменный товарец предложить Не желаешь ли приобрести царскую вещь?
— Вещь? — переспросил военный. — За царскую любую вещь на руках нынче только и проживешь, что до ближайшей стенки. Я, уважаемый, предпочи* таю деньги вкладывать в единственно теперь подхо* дящую императорскую вещь — в «рыжики», как ты говоришь.
— Истинно речь ведешь. Да у меня для вклада средств получше «рыжиков» товары имеются! Глянь* ка аккуратно.
Затескин неприметно повернул голову в сторону говорящих и напрягся, готовясь на секунду приподняться, когда Степка покажет свои сокровища. Потом по сдавленному «ах!» военного Сила Поликарпович понял, что пора, и привстал, вытягивая шею. Сыщик успел за короткий миг увидеть сверкание драгоценностей, которые были запечатлены у него на фотографиях.
Военный заговорил едва ли не дрожащим голосом:
— Чудо какие вещи! Сережки беру! Есть у меня для них дамочка, она после такого подарка голову окончательно потеряет.
Кука, убрав драгоценности в платке за голенище сапога, усмехнулся.
— Из-за них сама Екатерина Великая чувств лишилась, когда Потемкин ей преподнес изумрудищи-то.
— Неужели они от Екатерины Великой?
Степка сплюнул в сторону.
— А вы полюбопытствуйте в альбомах Эрмитажа. Они там обязательно указаны.
— Во-он что, — протянул военный, поняв, откуда у молодца такая ценность.
Кука с жаром произнес:
— Ну да, вещь хош реквизированная, хош ее назови — эксприированная! А что? Краснюки все одно такое добро из дворцов растащили, а ныне ладят за границу сплавлять. Пущай хоть свои попользуются.
— В таком случае цена этих серег должна быть неполная. Сразу скидывай вполовину.
Вор расхохотался.
— Эх, неглупый ты господин! Знамо дело, скощу я против истинной их бесценной стоимости-то. Только одно тебе наперед условие — рассчитаешься одними «рыжиками». Идет? Хватит их у тебя?
— Вполне, любезный, — успокоил его военный. — Давай пройдем ко мне.
Степка рассчитался за выпитое-съеденное. Они оделись в гардеробе и вышли на улицу. За ними на глухую Солянку выскользнул Затескин.
