После подводной тьмы солнце показалось ослепительно ярким. По небу плыли белые облака, и где-то высоко-высоко кружила чайка. Может быть, это был даже альбатрос – мечта Клео. Первая палуба, вторая – я миновал все охраняемые зоны. Там, за толстыми металлическими бортами, кипела жизнь: драгуны, исполняя приказы, отстреливали диких автоматонов и ловили беглецов; механики, чье умение программировать механизмы передавалось из поколения в поколение, создавали новых металлических монстров; люди жили, рожали детей и умирали, так и не достигнув земли.
Вокруг «Левиафана» сгрудились плененные суда. Большие и маленькие, металлические и из дерева, бронированные корабли воинов с севера и неуклюжие черепахи желтолицых, быстрые яхты торговцев Саргасс – всех их связывали побеги-щупальца Великого Кре. Одно из них росло на моем пути – толстое, словно ствол тысячелетнего водяного дерева, оно торчало из борта и аркой спускалось вниз. Я прикоснулся к его шершавой коре.
Уважаемый… Все знания человечества… Добро пожаловать в наш маленький сумасшедший дом…
Я отдернул руку, прогоняя чужие воспоминания, и пополз дальше. У самого верха на меня накинулась пара рассерженных чаек – наверное, рядом было их гнездо. Я перевалил через фальшборт и оказался на верхней палубе. Никогда в жизни не находился так высоко над уровнем океана. Вода и небо – до самого горизонта. И еще – свобода. Я снял шлем, вдыхая ее воздух. Затем повернулся и пошел вглубь корабля.
Стеклянные дома по обе стороны дороги смотрели на меня, как гиганты на дне океана. Там – черные провалы окон, здесь – отражающаяся в стекле пустота. Ветер разносил тлен и пожухлые листья. По палубе и стенам бежали коричневые побеги. Кое-где они еще зеленели, но общее запустение коснулось и их. Я едва не наступил на неподвижного автоматона, сделанного в виде птицы. Он лежал на спине, распластав крылья и подняв кверхулапы.
Далее на моем пути ветви Великого Кре переплетались, образовав непроходимый барьер. Казалось – попробуй его разрушить, и тебя уничтожит, раздавит ожившая древесная масса, как это случилось со множеством несчастных, чьи кости валялись перед стеной. Я посмотрел на оскаленный череп неудачника, а затем прислушался к воспоминаниям. Снял с левой руки перчатку и резанул ножом по кисти – неглубоко, так, чтобы на ветви упали несколько капель крови. И Система, проверив мою ДНК, ответила.
«Только тот, кто вместит все переданные знания, сможет управлять Системой». Так говорила Элиза из прошлого.
Зашевелились ветви – щупальца Великого Кре, освобождая проход. Я шагнул вперед, и они сомкнулись за моей спиной.
Это была всего лишь огороженная часть палубы, подобная той, по которой я только что шел. Ветви сходились, образовав что-то вроде паутины, в центре которой висел мертвый человек. Его высохшее тело давно превратилось в мумию. Я подходил, и дрожь веток от моих шагов породила цепную реакцию.
Тело рассыпалось прахом. Налетевший ветер разметал его по палубе. Пыль осела на стеклах домов, осталась серым слоем на неподвижных автоматонах, залетела в пустые клетки для птиц, что стояли прямо на полу.
Я подошел к центру Великого Кре и, раскинув руки, занял место мертвеца. Это было похоже на то, будто я подключился к волшебному источнику знаний из сказок моей мамы – я узнал, что было, что есть и что может случиться. Я стал единым целым с «Левиафаном», с его тысячами жизней и кипящими страстями, превратился в живые побеги и холодный металл.
«Приказывай, Капитан» – прозвучали в моей голове слова Системы.
Вокруг, за столпившимися кораблями, от горизонта до горизонта разлился океан. Откуда-то с юга к «Левиафану» летел возвращающийся механический голубь.
В том, что она попала в бурю, Ли была виновата сама – она засмотрелась, как облака играли в прятки с солнечными зайчиками и как запутавшийся в воздушных потоках спутник скакал через радугу, и не заметила, что небо позади коварно затянул чёрный циклон.
Аэроград был всё ещё в пределах видимости, но сильный ветер гнал малютку-жаблика в противоположную сторону, и Ли ничего не могла с этим поделать – только смотреть, как уменьшаются и исчезают за тучами иглы причальных мачт и сотни разноцветных баллонов над гондолами летучего города.
Буря принесла с собой ливень из воды и мусора. Ли вздрогнула, когда мелкие фрагменты застучали по ярко-оранжевому баллону её маленького дирижаблика – не хотелось бы, чтобы один из них пробил обшивку. Впрочем, бури были нужны – круглые стеклянные ловушки с медными катушками внутри, установленные на окраинах летучего города, заполнялись молниями, которые трансформаторы перерабатывали в столь ценное для города тепло. А сильный ветер перетряхивал атмосферу, отчего множество полезных фрагментов опускалось из высоких слоёв в досягаемую для орниандров высоту. Каперы ловили всё, что могли, и отвозили добычу в Аэроград, а там талантливые химиологи пускали в дело каждый кусочек добычи.
Ли завернулась в фольгу одеяла и устроилась у кормы – надо переждать бурю. Беспокоиться о том, как вернуться в город, она будет потом.
