Читая описания воздушных боёв, Лида невольно сравнивала их с поединками средневековых рыцарей, только на современный манер. Как закованные в броню рыцари с копьями наперевес неслись на конях прямо друг на друга, так и пилоты, вооружённые всего лишь ручным оружием, один на один слетались на аэропланах и вступали в перестрелку.
Одним из самых известных асов, разумеется, был Евгений Энберт, успевший прославиться тем, что однажды за один боевой вылет застрелил из револьвера сразу двух вражеских пилотов, и тем, что одним из первых успешно испробовал сложный маневр создания воздушных вихрей вокруг вражеского аэроплана, в результате которых машина противника потерпела крушение.
Когда Энберт впервые провёл таран вражеского аэроплана и сбил его на землю, фотографию знаменитого аса газеты напечатали на первых полосах. Статья рассказывала о том, как у отважного пилота закончились патроны в револьвере, и тогда Энберт зашёл на вражеский аэроплан сверху и нанёс удар колёсами шасси по крылу. На снимке Лидин рыцарь и кумир стоял в лётном шлеме и поднятых на лоб очках, выражение его лица было сосредоточенным и одухотворённым, а из-под воротника кожаной куртки развевался длинный белый шарф.
Этот белый шарф немедленно поразил воображение и почитателей прославленного аса, и других пилотов. Прошло совсем немного времени, и, казалось, не осталось больше авиатора, который не обматывал бы шею длинным развевающимся шарфом перед каждым вылетом… Пусть даже никто толком не знал, зачем Энберт это делает.
Никто – кроме, пожалуй, Лиды.
Истории о подвигах военных пилотов регулярно попадали на первые полосы газет; асы стали настоящими знаменитостями, героями романтических грёз юных девушек и примерами для подражания впечатлительных юношей.
Однако военное командование по-прежнему считало, что аэропланы хороши лишь для целей разведки. Пятнадцать огромных немецких цеппелинов, несущих на себе тонны оружия, серией ударных налётов на Бельгию разбомбили несколько городов и играючи смели два дирижабля Антанты. И что могли им противопоставить лёгкие аэропланы, на которых и оружия-то не было? В лучшем случае пилот брал с собой пистолет, из которого при изрядной доле везения мог застрелить вражеского авиатора.
Всё изменилось, когда Евгений Энберт, чьё имя уже гремело по всей Европе, приделал к фюзеляжу своего аэроплана кусок остро заточенного металла, которым успешно разрезал оболочку неприятельского дирижабля. Вдохновившись его примером, один из английских асов прикрепил к хвосту своего самолёта длинный трос с грузом, которым он успешно опутал винт вражеского цеппелина, пролетев у него перед носом. Затем три французских пилота совершили налёт на железнодорожную станцию Кёльна и взорвали её, сбросив вниз взятые с собой бомбы. Наконец, во время очередного боевого налёта немецких дирижаблей, на сей раз – на приграничные территории Франции, два французских аса впервые сумели сбить цеппелин, поднявшись над ним и сбросив на наполненный водородом баллон взрывчатку.
С этого момента война в воздухе перешла на новый уровень. Дирижабли стали вылетать большей частью ночью или маскируясь над облаками и брали с собой аэропланы прикрытия. На земле начали устанавливать системы противовоздушной обороны, а конструкторы принялись ломать головы над тем, как лучше вооружить аэропланы, потому что одного только ручного оружия пилота и нескольких бомб на борту было слишком мало.
В армии Антанты спешно сформировали авиационные отряды, и вскоре, собравшись в ударные группы, лёгкие аэропланы стали совершать налёты на вражеские дирижабли, медленно, но верно выводя из строя один цеппелин за другим. А сбитые дирижабли заменить было нечем – на постройку нового уходили месяцы, которых у противника попросту не было.
И Германия в конце концов ответила тем, что вместо цеппелинов в этой воздушной борьбе решила сделать ставку на свои аэропланы. Над Европой появились десятки новых «Фоккеров», «Пфальцев», «Таубе» и «Альбатросов». В смертельных схватках в небе один на один всё чаще сходились рыцари воздуха в кожаных куртках и лётных шлемах, с очками на лице и развевающимися шарфами на шее.
Аида с увлечением читала описания подвигов асов в газетах, но о том, чтобы присоединиться к ним, даже не думала. Во-первых, женщин не брали военными пилотами. Во-вторых, Сергей расстроится. Наконец, было что-то неправильное в том, чтобы использовать аэропланы как оружие. Авиация, по глубокому убеждению Аиды, была предназначена для спорта, а не для войны.
