– А тебе этого хочется? – скептически приподнял одну бровь испанец, словно услышал её сомнения. – Сейчас тебе самое главное – уцелеть, si? О том, чтобы сбить противника, ты будешь думать потом, когда немного привыкнешь. Это тебе не шоу.
Это и впрямь было не шоу. Впрочем, Лида очень быстро поняла, что благодаря своим лётным навыкам она может довольно легко уходить от врага и не позволять к себе приближаться. Отлетев немного в сторону, она наблюдала, как мастерски бросает в штопор свой аэроплан Алессандро, уходя от вражеского пилота, как капитан Лотье делает стремительную горку и, резко сближаясь с противником, стреляет в пилота. Ветер выл в ушах, слышались рёв моторов и редкие звуки сухих выстрелов, не представлявших, впрочем, большой угрозы.
И тут Лида на миг представила себе, какими станут воздушные сражения, когда изобретут способ оснастить аэропланы серьёзным оружием вроде пулемётов. Какими смертельно опасными, какими кровавыми и беспощадными будут эти бои.
И всем сердцем пожелала, чтобы у конструкторов ничего не получилось.
А потом вдруг что-то звонко щёлкнуло по обшивке самолёта, и Лида поняла, что в неё стреляют – пока она на миг отвлеклась, к ней сзади пристроился немецкий «Фоккер». Лида немедленно заложила вираж, стремительно вывела свой аэроплан параллельно вражескому и, держа в руке карабин, взглянула на пилота. И хотя лётный шлем закрывал голову, а очки – пол-лица, даже так Лида видела, что лётчик совсем ещё молод, вероятно, её ровесник. Он держал в руке пистолет и как раз пытался прицелиться, когда заметил развевающиеся из-под Лидиного шлема длинные волосы – и, признав в ней девушку, опустил руку.
Долгое мгновение Лида и немецкий лётчик смотрели друг на друга, словно недоумевая, как так вышло, что им надо стараться убить один другого. А потом мимо промелькнул аэроплан Алессандро; испанец стрелял по вражескому пилоту без сомнений и колебаний. В лётчика он не попал, но «Фоккер» всё же спугнул.
Лида успела заметить, как Алессандро неодобрительно покачал головой, и почти услышала, как тот укоризненно говорит ей:
– Atencion, aviadora! Внимательнее!
Евгений Энберт служил в другом авиаотряде, и впервые Лида встретилась с ним только через три месяца после начала своей службы. На её счету уже было четыре сбитых аэроплана. Ещё один – и она с полным правом может называться асом. Правда, Лида не была уверена, что будет гордиться подобным достижением.
Энберт не сразу узнал её в военной форме, а когда узнал, то, просияв, порывисто прижал руки девушки к своей груди и с чувством произнёс:
– Госпожа Соловьёва, поистине, вы – лучший пример отваги и храбрости! Настоящее вдохновение для любого боевого пилота!
Лидочка зарделась от его слов, словно школьница от комплимента взрослого мужчины, и так и не смогла толком ему ответить. Мучаясь от внезапно скрутившего её косноязычия, девушка только что-то невнятно промычала.
Отпустив руки Лиды и не замечая её смущения, Энберт расстегнул воротник кожаной куртки и вытянул наружу белый газовый шарф.
– Вы помните? – с улыбкой спросил он.
– Помню, – сумела ответить Лида.
– Он действительно приносит мне удачу. Спасибо вам, госпожа Соловьёва.
– Лида, – тихо отозвалась девушка. – Зовите меня Лида.
– Хорошо, Лида, – серьёзно отозвался её кумир. – Тогда я для вас – Женя.
Когда Энберт удалился, к девушке, замершей на месте так, словно её поразил столбняк, подошёл Алессандро и, хитро блеснув чёрными глазами, протянул:
– Неужели наша aviadora влюблена?
– Я не влюблена, – сердито ответила Лида. – Просто я давно его знаю и всегда восхищалась его лётным мастерством, вот и всё.
Алессандро принял комично-трагическую позу и воскликнул, прижав руки к груди:
– Ах, сеньора, вы поразили меня в самое сердце! Я при любой возможности пытаюсь вас защищать – почему же вы не восхищаетесь мной?
Лида на миг растерялась. Испанец и впрямь оберегал её как мог во время воздушных боёв… А она принимала это как само собой разумеющееся.
– У тех, кто восхищается, другое выражение глаз, aviadora, – продолжил тем временем Алессандро, перейдя на доверительный шёпот.
– Вообще-то я замужем, – резко ответила девушка, отчаянно пытаясь стереть с лица собеседника это выражение заговорщического понимания.
– Triangulo amoroso! – заулыбался испанец. – Ах, как романтично!
Лида уставилась на Алессандро сердитым взглядом, но у того было настолько сияющее выражение лица, что она не выдержала и рассмеялась.
– Может, я и впрямь чуть-чуть влюблена, – признала, наконец, она, тряхнув волосами. – Но это не такая любовь, о которой ты думаешь. Это романтическая влюблённость. Так влюбляются в благородного рыцаря из книг или в безупречного героя из пьес. Просто так уж вышло, что мой рыцарь – настоящий, а не выдуманный.
Когда во время воздушных боёв шальная пуля попадала в одного из её товарищей, когда зенитки сбивали аэропланы хорошо знакомых ей пилотов, и те грудой горящего железа летели на землю, Лиде казалось, что ничего страшнее на этой войне нет и быть не может.
Она ошибалась.
