Путник не отвел взгляда от колючих глаз старика.
– Живу! И что с этого?! Каждый человек имеет право на мечту, в том числе и жители вашего Города. Думаешь, сидеть в этом умирающем месте лучше, чем жить с мечтой в душе?
– Чтобы умереть с мечтой в душе! Если кто-то решит уйти с тобой в пустыню, наслушавшись твоего бреда, то его там ожидает только смерть. А дети? Считаешь, что они не побегут в пасти к китам после твоих сказочек? Тебе не приходит это в голову, когда ты рассказываешь свои небылицы? Убирайся! Уходи прямо сейчас!
Путник покачал головой.
– Нет, я не могу уйти сам, – тихо сказал он. – Я такой же упрямый, как и ты. Мне нужны спутники, чтобы продолжить поход к краю пустыни.
– Эх! – Староста махнул рукой. – Дурак! Корк, ты знаешь, что делать.
Старик вошел в дом и хлопнул дверью, Корк с путником замерли друг против друга. Их руки застыли возле висящих на поясах самострелов.
Как? Как нам быть? Казалось, что грохот наших сердец разносится по всей площади. Ногти Анрики впились в мою ладонь.
Мгновение – и всё произошло. Корк выхватил самострел, но путник успел первым. Щелкнула пружина. Корка отбросило в сторону. Одновременно раздался второй щелчок, и стрела пробила тело путника. Со спины. Зазубренное острие вышло из груди, темная в свете луны кровь брызнула на песок.
Я зажал Анрике рот.
– А-а-а, дьявол, он мне руку прострелил, – извивался Корк, пытаясь вытащить стрелу.
– Ну-ну, всё могло быть и хуже, – сказал Крыса, выходящий из темноты брошенного дома.
Мы вжались в песок. Крыса прятался буквально в десяти метрах от нас.
– Зачем вы поспешили? Я бы всё равно пристрелил эту падаль, как и собирались, – Крыса наступил ногой на мертвое тело и выдернул стрелу.
– Больно, д-дьявол! – стиснув зубы, простонал Корк. – Займись вещами, а тело – в пустыню.
– Не впервой, не учи ученого, – ухмыльнулся Крыса.
Корк поднялся и, шатаясь, вошел в дом. Крыса перевернул тело путника и принялся рыться в залитой кровью одежде. Довольно хмыкнул, видимо, нашел что-то ценное. Достал из кармана маленькую окровавленную книжку, покрутил в руках и бросил в груду веток. Туда же последовала и опустошенная сумка вместе с картой. Чиркнуло огниво, загорелось пламя. Крыса схватил тело путника за ноги и потащил в нашу сторону.
Я снял самострел с предохранителя. Показалось, что лязг металлической скобы эхом прокатился по площади. Крыса замер и насторожился. Он всматривался в темноту и словно даже принюхивался к запахам. Наконец, охотник быстро-быстро поволок мертвого путника, взяв несколько правее, и исчез во мраке между домами. Я выскочил из укрытия, бросился к костру, выхватил из него сумку и книжку, затоптал трещавшее пламя.
Вперед! Надо быстрее бежать с этой площади, пропахшей кровью.
– Они придут за нами, – плакала Крошка.
Стас ее обнял, плечи девушки вздрагивали в такт тихим всхлипываниям.
– Не придут. Нас никто не видел, – шептал Стас, прижав к себе Крошку и гладя ее по русым волосам.
Я встретился взглядом с Анрикой, достал из обгоревшей сумки карту, развернул. Руки дрожали. В глазах рябило от значков и линий. Вот нарисован город, но не наш – чужой. Город перечеркнут черными линиями – крест-накрест. Вот еще город – и снова крест. Еще и еще…
Кресты, соединенные пунктирными линиями невидимых дорог, покрывали всю карту. Они сидели, словно пустынные пауки, вцепившись в бумагу скрюченными лапами.
Перечеркивали надежду.
Я схватил книгу-дневник убитого путника. Обгоревшие страницы скрывали написанную историю. Можно было прочитать лишь несколько строчек в начале и в конце дневника.
«Уровень песка поднялся, кит сумел добраться до города. Города больше нет. Все погибли. Я выжил. Ухожу в пустыню».
И еще…
«Весь мир мертв. Города мертвы. Болезнь, чудовища и песок поглотили их всех. Везде только смерть. Я один во всей пустыне».
Кресты, уничтожившие города на карте, плясали перед глазами.
Путник так и не успел сделать следующую запись в дневнике про наш Город.
Нет больше пустынных кораблей и летающих городов. Нет песчаного народа и высыхающего моря. Больше ничего этого нет.
И не было.
– Он всё это выдумал, да? – тихо спросила Анрика. – Он соврал?
– Путник подарил нам свою мечту, – ответил я. – Рассказал про то, во что хотел верить сам. Он жил надеждой.
Я обвел взглядом Анрику, своих друзей – Крошку и Стаса.
– А карта… Это ведь всего лишь карта. На ней всегда можно нарисовать свой собственный путь.
– Мы всё равно уйдем, да? – посмотрел на меня Стас.
– Да, – сказал я.
А утром они передумали, Стас и Крошка. Они остались в Городе. А я и Анрика ушли.
Собравшись, ушли на рассвете туда, куда летят огромные свободные птицы в месяц ветров.
Когда Мирк добрался до мемориала Первого полисмена, Шершавый уже был на месте и выцарапывал что-то на мраморной облицовке постамента. Первый полисмен, равнодушный к его стараниям, сидел на испещрённом надписями пьедестале и безразлично смотрел вдаль каменными глазами.
А на ступенях, ведущих к памятнику, сидела Лина и, аккуратно расправив вокруг себя юбку жёлтого в белый горох сарафанчика, играла в камешки.
