Вадландцы, посмеиваясь, начали задавать вопросы, с какими еще кончиками будут работать люди Хаварда, а затем заканючили о своих ссадинах, потянутых связках и особенно заботливо начали вспоминать о раскроенной коже на голове Инги и длинной ране в его спине. На что Хавард заявил, что с Инги обойдутся помягче, но других жалеть не будут, а насчет других кончиков, «с которыми ваши девки работают, то в ближайшие дни они смогут от них отдохнуть».
– Ваше дело научиться падать и освоить собственное тело… Не сопротивляйтесь, а берегите себя при падении. Начали!
И их не жалели. Под хмурым взглядом Хаварда его воины начали жестокую игру с молодыми. Они бросали их наземь подсечками спереди и сбоку, зацепами, подножками, бросали через бедро и через плечо, подхватывали на плечи и опрокидывали наземь так, что кости молодых чуть ли не трещали. Кидали просто в воздух и закручивая так, что до падения на землю ребята проворачивались несколько раз. Это продолжалось нестерпимо долго. Воины менялись, тяжело дыша, в струях пота отходили одни, подходили следующие, и, когда они уставали, за дело брались вновь первые, а ребята летали и кувыркались, бились о землю, вскакивали и опять летели и кувыркались.
Грязь уже залепила их до самых макушек, только повязка Инги, набухшая кровью, еще кое-как сверкала белизной, но его и бросали потише. Воины сменились не один раз до тех пор, пока Хавард наконец не остановил это действо.
– Завтра будет то же самое, и послезавтра тоже, а там посмотрим… А теперь бегом к кораблю!
Бегом уже не получилось. Когда все догнали Хаварда, он построил вадландцев друг за другом, сказал, чтобы они не отставали от него, и отправился по длинной дубовой сходне на свою снеккью. Там он пошел по скамьям гребцов в сторону форштевня покачивающегося корабля, потом перепрыгнул на другой борт и пошел по скамьям обратно, обошел по краю борта натянутый шатер, остановился у места стирмана, посмотрел, как идет молодежь.
– Э, да вы, верно, даже и не вадландцы, а так, слизняки!
Снова он быстро прошел по борту, спустился на скамьи и еще быстрее прошел к самому форштевню, а там легко прыгнул на другой борт, затем просто побежал по кромке доски. Сзади него с шумом посыпались в воду вадландцы. Хавард остановился, покачиваясь на самом краю борта, ушедшего почти к воде под руками вползающих обратно парней, и холодно следил за молодежью. Когда они наконец повылезали на борт и, коряво раскачиваясь, пытались сохранить равновесие, Хавард вновь пошел, потом побежал, сзади снова посыпались тела в воду, и так продолжалось долго, весьма долго, чтобы озвереть от усталости, бестолковости и собственной неуклюжести.
Они бегали за ним по бортам, по скамейкам, по веслам и вокруг стоек, прыгали от борта к борту, валились в воду и на настилы, мокрые и в синяках, скрежеща зубами, раздирая руки, взбирались обратно, и продолжали, продолжали, продолжали. Наконец Хавард снизил скорость, видя, как они устали, но шел и шел вперед.
Затем после отдыха, уже на берегу, они вслед за Хавардом прыгали через бревно влево-вправо, влево-вправо, пока не обсыпались вокруг него, как тушки битой дичи, только Альгис, более старший и более крепкий, держался, пока Хавард сам не остановил его. Наконец им дали отдохнуть и отправили за щитами, и по дороге они слегка перевели дух. Вернулись, правда, они без Альгиса, так как Сигмунд вызвал его в халл для разговора.
Посидели мальчишки, отдохнули слегка, но ноги их почти не работали от усталости. Теперь на каждого из вадландцев набросилось с древками без наконечников по паре человек, и они вынуждены были защищаться щитом от колющих и рубящих ударов. Хавард бегал между ними, присматривался и подсказывал, пока только своим старикам, с какой скоростью нападать. Продолжалось это так долго, что в конце концов сил уворачиваться и защищаться уже не осталось. Но Хавард не угомонился, а подговорил нападающих двигаться лишь медленнее, так что испытание продолжилось, даже теперь, когда каждое движение требовало отдельного усилия воли.
Инги упал от изнеможения на колени и думал, что Хавард прекратит избиение, но тот лишь буркнул, что бой продолжается и с подсеченными ногами, стал рядом и просто смотрел, как Инги вяло уворачивается от нападающих. Кровь текла по лицу и шее, кровь текла по спине Инги. Наконец Хавард сказал, что на сегодня хватит.
– Завтра будет то же самое, добавим только борьбу ног!
Сил не было даже порадоваться, что это все кончилось. От усталости не хотелось ни шевелиться, ни есть.
Инги снился сон, словно он дома, но не в доме отца, а в каком-то своем. Вот появилась Маленькая Илма; вытирая руки о полотенце, заткнутое за пояс, она вся светилась теплом и спокойствием. Илма, улыбаясь, что-то говорила, но он не понимал сквозь сон, только жмурился от света, льющегося сквозь настежь открытые двери из-за ее спины. Инги проснулся, потому что кто-то его тряс за ногу. В темноте он едва различил человека, стоящего у его лавки.
