В следующие дни после погребений Инги спалось особенно хорошо. Но этой ночью, в самое глухое время, под утро, когда сон наиболее крепок и тишина в доме не нарушается ни стонами, ни возгласами во сне, он вдруг открыл глаза, так, словно и не засыпал вовсе. Инги сел, прислушиваясь к себе и к окружающему пространству. Не выходя из дома, он знал, что небо полностью очистилось от туч и холодные звезды висят над инеистой землей. Всегда, когда случался такой резкий переход от низкой облачности к ясному небу, ему хватало совсем немного сна, чтобы легко проснуться самым ранним утром. Сонно проворчал рядом Хотнег, открыл на мгновение глаза Эрлинг.
«Каково-то сейчас Туки, спящему где-нибудь под открытым небом? – подумал Инги. – Каково его связкам после нескольких дней пешего пути по осенним тропам вдоль молчаливой реки? Ночь за ночью, день за днем, переход за переходом, в ветер, дождь, снег, грязь».
Инги оделся потеплее – натянул поверх обмоток кожаные гангхары, поверх шерстяного кюртиля надел еще и
Небо светилось тысячами звезд, окружавшими слепящий полукруг стареющей луны. Покрытые инеем земля, кусты и травы, свесы крыш и стены своей мерцающей белизной лишь подчеркивали темноту теней от все заливающего лунного света. Дневная грязь на разбитых сотнями ног тропах застыла, сохранив все следы, бугрившиеся под ногами, и там, где вчера стояла мутная вода, теперь хрустел белый лед.
Черные копны стражников застыли на мгновение, рассматривая подходящего Инги, и их невидимые под мохнатыми плащами руки приготовились к резким движениям. Он остановился, назвал себя и медленно подошел. Когда его опознали, он расспросил у них, не было ли видно дыма с того берега.
– Тишина и никого…
– Ладно, пойду послушаю реку…
Инги проводили подозрительные взгляды. Он пошел по тропе вдоль берега вниз по реке. Над черной гладью воды струился седой туман, побелевшие от инея травы и листья были неподвижны. Инги неожиданно оказался на том месте, где они тогда сели с Ахти в лодку.
В тот раз Инги был пьян и раздражен, и путь показался ему долгим, теперь он и не заметил, как прошел его. Инги чуть замедлил шаги. Впереди за кустами искрилась, словно белым мхом, покрытая инеем лодка. За эти дни Ахти вновь перегнал ее сюда.
Инги увидел на дне весла, мгновение постоял, глядя на черную гладь воды, от опасной ледяной безразличности которой его слегка передернуло. Вдруг он с хрустом распустил узел на веревке и с трудом столкнул примерзшую лодку. Инги без задержки шагнул в нее. На весле потек под ладонями иней. Он надел рукавицы и несколькими гребками вывел лодку на середину реки, далее ее плавно понесло вниз, по дымящейся поверхности реки. «На север, на дно мира», – вспомнил Инги слова темноликого финна.
– Спасибо тебе, Ахти…
Наверное, речи Ахти красивее звучали бы сейчас, среди этих белых берегов под лунным сиянием на дымящейся реке. Почему всё так невовремя? Инги отогнал мысли. Недавнее потрясение от погребального костра, от разговора с Ахти, от видения самого себя под наплывающим змеем теперь сменилось странной тишиной и уверенностью, словно внутри оказалось знание, которое не хотелось высказывать, но лишь прислушиваться к нему.
– Надеюсь, ты заметишь меня, Туки, – сказал он, наклонившись к реке. – Это я, Инги из рода Лосося, здесь, на твоей спине… Я вышел встретить Туки, и ты поможешь мне!
Он начертил пальцем на темной воде руны и вдунул в них свое дыхание. Он плыл и плыл вслед за ними, долго-долго, и не думал, как будет возвращаться назад. Может быть, он плыл бы еще дольше, вслушиваясь в себя между огромной глубиной неба, белыми берегами и черной водой, пока не закоченел бы окончательно. Но на берегу слева, уже далеко ниже того места, где они были с Ахти, что-то шелохнулось, и его глаза молниеносно схватили след еле уловимого движения, так же как когда-то в другой жизни на Лемо-йоги он заметил гестиров Гутхорма.
Инги опустил весло в воду и малыми движениями подправлял ее ближе к тому берегу, где только что уловил нечто. Во тьме за белыми ветвями кто-то замер, как зверь, пережидающий несколько ударов сердца, прежде чем сделать следующие несколько шагов.
Лодку сносило вниз, и наконец Инги за белыми ветвями потерял из виду то место, где почудилось ему движение.
Он развернулся против течения, подгреб еще ближе к берегу, где вода была спокойней, и невыносимо долго выгребал обратно, чувствуя чей-то взгляд вдоль стрелы, направленной ему в правый бок. Инги был совсем недалеко от берега и был уязвим. Наконец снова он оказался выше того места, развернул лодку прямо в берег, поднял взгляд и вздрогнул – по склону вниз прямо к воде съехал по снегу человек. Темная фигура неподвижно встала у воды, словно ствол дерева.
– Туки, ты? – выдохнул тихо Инги.
