Вошел Свиди, коротко приветствовал Хальвдана. Махнул рукой, и трэлль поставил на короткий стол братину с пенным элем. Охотники, усевшись с четырех сторон, молча пили, передавая братину крест-накрест и по кругу, затем все разделись и в исподнем пошли в баню омыться перед возможной смертью.
Затемно, под небом, ярким от звезд, выехали вчетвером на двух санях, сложив в них лыжи и оружие. Покрытые инеем мохнатые лошадки резво покатили сани через простор Олхавы, потом втащили их на высокий берег там, где лопари издавна вставали на зимнее стойбище. Вдали, ниже по течению реки, белели могильные холмы, среди них был и холм Эйстейна, отца Хальвдана. Надо было поздороваться с отцом, но молчаливое настроение лишило даже мыслей.
За белым полем темная стена леса приняла их, черные лапы елей закрыли небо, стволы мощных деревьев стояли по сторонам дороги, словно столбы в странном и пугающем халле, только этот дом йотунов был преогромным, и хозяин видел гостей, а они были слишком малы, чтобы разглядеть его за деревьями. Дорога, по которой местные вывозили дрова, постепенно превратилась в тропу, лошадки стали проваливаться сквозь наст. Финн произнес что-то вроде «Э-э-э» и натянул поводья. Охотники вылезли из саней, венд привязал лошадей, все встали на лыжи и разобрали оружие. Финн, толкаясь копьем, пошел по своей старой лыжне, остальные потянулись за ним. Ледяной воздух обжигал ноздри. Восточная сторона неба осветилась бледным предвестником рассвета, снежинки, соскальзывая с еловых лап, повисали облачками между мужчинами.
Шли недолго. Финн остановился, все догнали его, и он указал рогатиной вперед. Хорошо утоптанная тропинка вела к неприметному холмику между вывернутым пластом корней и толстым стволом поваленного дерева. Рядом с тропкой лежали заготовленные молодые елки в два раза длиннее человеческого роста. Свиди одобрительно кивнул – место было подготовлено. Финн обвел спутников светлыми глазами и развел руками: выбирайте, мол, места себе по силам.
Хальвдан воткнул копье в снег, снял рукавицы, заткнул их за пояс, скинул тулуп и, взяв рогатину обеими руками, шагнул на тропку, протоптанную для зверя. Свиди со своим тяжелым копьем с мощным наконечником встал правее, слившись с елкой, венд с топором приготовился рядом с ним. Финн вздохнул, еще раз обвел всех взглядом, подошел к Хальвдану и указал ему, чтобы тот вдел правую руку в петлю, затем сдвинул ремешок боевого ножа так, чтобы ножны оказались у того впереди. Хальвдана умилила забота финна: ведь если медведь его свалит, времени вытащить нож все равно не будет, но финн сделал возможность последнего удара более вероятной.
Слегка сутулясь, финн направился к берлоге. Слева от тропинки воткнул свою рогатину острием вверх. Подобрал ствол елки, прошел пару шагов и с силой сунул заостренным комлем в снег, нащупал устье и, провалив ствол в глубину, стал наворачивать ею, словно мешал воду в проруби. Из берлоги раздалось недовольное ворчание; зверь вырвал елку из рук финна и почти втащил ее в берлогу. Финн, не отводя взгляда от разворошенной берлоги, отступил, присел, ухватил ствол другой елки и, шагнув вперед, ткнул ею вслед за первой. Из берлоги на этот раз раздался по-настоящему могучий рык, с ветвей окружающих елей посыпался иней.
Хальвдан сдвинулся на полшага вперед, дрожь бежала по его телу. Финн снова крутанул елкой. Из снега на мгновение показалась огромная голова медведя, зыркнули глаза зверя, и он опять исчез в снегу и ветках. На мгновение стало тихо.
Внезапно финн отскочил в сторону к своему копью, снег взорвался брызгами, и с неимоверной мощью и скоростью прямо по протоптанной тропинке на Хальвдана бросилось четырехлапое чудовище. Слегка согнув колени, Хальвдан без замаха подал острие копья вперед – сверкнувшее перо вошло над левой ключицей набегающего зверя. Растопыренная когтистая лапа тщилась смахнуть Хальвдана с ног, оскаленная пасть оказалась совсем близко, зверь, вгоняя наконечник все глубже себе в тело, поднялся на дыбы, но поперечный рог, привязанный финном, не позволял медведю пробиться дальше. Древко, упертое шипом в снег, изогнулось, когти достали и вспороли левую руку Хальвдана, но тут Свиди сильнейшим ударом воткнул свое железо под левую лопатку медведя.
Зверь мотнул головой, пытаясь защититься от Свиди, но, пробитый двумя копьями, опрокинулся на правый бок. Свиди дожимал копье в его грудную клетку все глубже, придавливая всем своим весом. Хальвдан, приподняв древко рогатины, тоже давил к земле – зверю некуда было деться: его лапы еще ходили ходуном, но силы таяли, и копья держали крепко. Глядя в глаза зверю, Хальвдан выдернул свое копье, кровь хлынула на снег. Медведь обреченно застонал.
Финн запел величальную песню по хозяину леса. Венд подхватил ее на своем языке. Хальвдан вынул правую руку из петли на древке, взглянул на кровавый след ремня на запястье, вытащил из ножен боевой нож и, зайдя с темени, подальше от когтистых лап, вонзил лезвие на всю длину за ухом медведя. Зверь, истекая кровью, затихал, в груди Хальвдана ребра едва сдерживали удары сердца.
