Сомнения в человеческой сущности Руса покинули Отига не сразу. Впрочем, как и остальных присутствовавших во внутренней вселенной землянина, кого он пожелал посвятить в свою тайну. За исключением разве что троицы бывших месхитинских разведчиков, Андрея, Леона да Грации с Гелинией. Они, знавшие пришельца чуть ли не с самого момента его появления в Месхитии, поверили сразу и не участвовали в общей «дискуссии», если так можно было назвать крикливый базар, доходящий до свары: хуже, чем на самом диком портовом привозе, когда множество озверевших покупателей накидываются на одинокий товар и чудом не рвут его на части. Известие об иномировом происхождении пасынка могучего Френома, побратима справедливого Эледриаса, любимца создательницы-Геи — поразило всех до глубины души, разбило «камень знаний», казавшийся незыблемым, у самых образованных степенных и выдержанных мужей, облеченных в большинстве своем немалой властью. Тем более Рус прибыл из мира лишенного божественных Сил — что совсем не хотело укладываться в голове. Позже Гелиния рассказала отцу о том, как Рус показывал ей чудеса своего мира. В её словах звучала такая детская восторженность, что Пиренгул больше беспокоился за душевное здоровье дочери, чем слушал фантастическую историю о полетах на какой-то крылатой повозке. Она и так последние дни ходила «сама не своя». Сердце отца разрывалось между горем от потери внука и страданием любимого «Солнышка», которая корила себя «за глупое властолюбие», занималась самобичеванием и надеялась «исключительно на Русчика»:
— Говорил же он мне, занимайся сыном, оставь Кальварион на наместника, не пропадет княжество без тебя… а вот Гнатик, лучик мой ясный, — пропал! — и как она не пыталась сдерживаться, в этот момент с её глаза всегда скатывалась слеза. — Но он найдет Гната! Мы все найдем, все ему поможем! — сразу подбиралась она. — Лооски и тартаровцы за все заплатят! Ты веришь, отец? А я сердцем чую — сын жив!.. И скучает… — на последних тихих словах, на одном выдохе, Гелиния обычно отворачивала от Пиренгула лицо. Но отец по интонациям угадывал, как тяжело ей было сдерживать новый приступ материнского горя.
На следующий же день, на вечерней трапезе, Пиренгул, на время поиска внука перебравшийся в Кальварион, в свой дом-резиденцию неподалеку от княжеского дворца, в компании Максада и Отига рассказал историю, услышанную от дочери. За шесть дней, прошедшие после похищения наследника, это «сообщество ровесников» сложилось само собой. Мамлюка, которого Гелиния назначила своим наместником (разумеется, по совету отца и с одобрения Руса, которому она теперь буквально в рот смотрела) Пиренгул на ужин никогда не приглашал. Молод еще. Кстати, Рахмангула князь временно перекинул на свое место, в Альвадис, а Танагулу «достался» малолюдный Тир. Отец очень надеялся, что младший сын не успеет там сильно напортачить. Но на всякий случай взял с него клятву первым на асманидов не нападать и эндогорцев не тревожить.
— Что ж, — задумчиво согласился Отиг. — Вполне… вполне… Если судить по тому, что натворила его Воля у нас, то совокупная Воля всех живущих на их земле может попрать божественные законы, которых, по его словам, в их мире попросту не существует… Миллиарды людей! С трудом верится.
— Уважаемый Отиг, — засомневался Максад. — Ты, конечно, магистр и разбираешься в божественных Силах лучше меня и, прости, Пиренгул, лучше мастера-Пылающего, моего старого друга, с которым мы часто беседовали о Силах. Мне, как несклонному, по молодости все эти ваши магические штуки были крайне интересны. Нет ничего и раз — появляется что-то. А Знаки? А Амулеты, без которых я и жизнь себе не помыслю! Все по воле Богов — объяснял мне мой друг, — услышав эти слова, Пиренгул недовольно скривился. Но поправлять не стал. Максад продолжил:
— А тут вдруг совсем без Сил и гляди-ка: люди летают, ездят на повозках, которые едут сами… Башни строят, что наши кальварионские «черныши»… мне так совсем не верится. Зная Руса, зная его склонность пускать пыль в глаза — он просто танцевал, как единорог перед кобылой. Шейкой потрется, хвост распустит, глазки так хитро скосит, прогудит что-то хвастливое…
