Окна в квартире, которую сняла девушка, были старые, деревянные. В рассохшиеся щели дуло нещадно, а поскольку на дворе был сентябрь, и приближалась зима, стоило подумать о том, чтобы утеплиться. В выходные Кристина тщательно проклеила окна, и довольная результатом, пошла на кухню пить чай.
Девушка напевала себе под нос, заваривая душистый чай, и распаковывая шоколадку, как вдруг из комнаты послышался шорох. Кристина застыла с чайником в руке и напряглась. Что может шуршать? Сквозняка больше нет. Кошки у неё не было. Детей и мужа тоже. Она недавно окончила институт и устроилась на работу, а после решила снять квартиру, чтобы съехать от родителей и начать самостоятельную жизнь. Квартиру эту она нашла по объявлению в газете и в тот же день встретилась с хозяйкой, женщиной средних лет весьма благообразного вида. Та любезно показала ей жилплощадь, и они сразу условились об оплате. Взяв деньги на месяц вперёд, женщина оставила ключи, и сказала, что приедет через месяц в это же число, а в остальном беспокоить не будет.
– То, что надо, – подумала Кристина.
В квартире было чисто, даже уютно, хотя ремонт был здесь ещё советских времён, мебель тоже была старой, но вполне себе сносной. Кристина сделала уборку и приготовилась начать жить с чистого листа. В первые три дня всё было спокойно, и девушка радовалась обретённой независимости. А вот с четвёртого дня всё и началось. Впервые Кристина услышала шорох утром, когда собиралась на работу. Было чувство, что где-то в коридоре скребёт мышь, что было вполне допустимо, учитывая, что полы в доме были паркетные и под полом было пространство. Девушка прошлась по всей квартире, заглянула во все углы, но так и не смогла найти источник звука, и, махнув рукой, поскольку уже опаздывала, побежала на работу, решив, что вечером купит мышеловку.
До вечера про мышеловку было благополучно забыто, и девушка вернулась домой без неё. Не успела Кристина потушить свет и лечь в постель, как в коридоре снова заскребло. Кристина встала и, выругавшись про себя, пошла в прихожую. Там она долго простукивала пол и стены, заглянула в кладовку, где на пыльных полках лежали старые хозяйские вещи, но шорох стих и больше не повторялся, и потому определить, откуда он идёт, не представлялось возможным. Кристина вернулась в кровать и уснула.
С того дня шорох стал возникать регулярно и Кристина всё-таки вычислила, что идёт он из кладовки. Она купила наконец мышеловки, и разложила на полу и полках в кладовой, в надежде поймать
Но через какое-то время шорох стал появляться днём. Это удивило девушку.
– Надо же, как шуршун осмелел, – подумала она, – И ведь какой ловкий и хитрый, обходит ловушки стороной.
Кристина даже зауважала мыша.
– Хоть бы увидеть его что ли, точно знать, что это мышь и перестать заморачиваться.
Но время шло, а никакой мышь не показывался, шорох же по прежнему был регулярным. Кристина решила, что нужно осмотреть вещи, лежащие в кладовке, быть может это вовсе и не мышь, а какой-нибудь забытый будильник или приборчик включается время от времени и издаёт такие звуки.
Вечером, поужинав, Кристина сразу же взялась за исследование.
– Конечно нехорошо копаться в чужих вещах, – сказала она вслух, – Но в конце концов хозяева сами оставили их здесь, значит ничего ценного там нет, к тому же у меня вполне благие намерения. Я же не собираюсь ничего присваивать.
Девушка вытирала пыль с вещей, а затем тщательно их осматривала. Ничего примечательного, такого, что могло бы издавать похожие звуки: старая настольная лампа, пакет тряпья, коробка с настольными играми, подшивки советских журналов, книги, несколько пар обуви, сломанный зонтик и посудный сервиз в коробке.
– Ну хотя бы порядок навела, – улыбнулась Кристина, – И то не зря.
Ночью девушка вновь проснулась от шороха. Повернувшись на другой бок, она хотела было спать дальше, однако внезапно сон как рукой сняло – привычные звуки как-то изменились. Теперь это был уже не шорох, а такой звук, словно кто-то скрёб по дереву остренькими коготочками –
– Прогрыз-таки пол, – вздохнула девушка, и со вздохом поднявшись с постели, пошла в прихожую. Одним рывком она открыла дверь в кладовку, держа наготове швабру, однако всё снова стихло и никаких мышей не наблюдалось. Раздражённо захлопнув дверь, Кристина вернулась в постель, но уснуть уже не смогла, и так и ворочалась до утра, слушая настойчивое поскрёбывание.
С той ночи эти звуки стали постоянными ночными спутниками Кристины. Она не высыпалась, стала раздражительной и злой, побледнела и даже похудела, под глазами появились тени.
– Ну, это уже никуда не годится, – решила она, – Надо поговорить с хозяйкой, пусть решает эту проблему. В конце концов она обязана обеспечить мне комфортное проживание на снимаемой площади. За это я и плачУ.
