– Я всего лишь следую твоему совету, – говорит она. – Напоминаю городу о себе: не замыкаюсь от людей, которые однажды смогут быть мне полезны.
– Сейчас как раз самое время ото всех замкнуться, – говорит миссис Фрост. – Ты подвергаешь опасности свое положение, когда…
– Все? Ты закончила здесь? – Анжелика резко встает из-за столика, задевая пышно взбитыми волосами подбородок миссис Фрост, однако делает вид, что ничего не заметила, и невозмутимо сдергивает с плеч накидку для пудрения. – Да, по-моему, я выгляжу прекрасно. Ты замечательно меня нарядила и причесала. Вот в чем ты действительно знаешь толк. Ладно, пойду ждать своего гостя. – Она останавливается перед зеркалом и разглаживает юбку. – Да, кстати, сдай в ломбард пару моих платьев. Ведь мой единственный покровитель так заботится о нашем благосостоянии.
– Вы сегодня раздражены, – замечает мистер Хэнкок.
– Положим, и что с того?
Анжелика в вольной позе сидит на диване, трогая пальцем резные завитки на деревянном подлокотнике, и свет из окна падает ей на одну щеку, тогда как другая остается в тени. Время от времени она поворачивает лицо к окну и на несколько мгновений задерживает на нем тоскливый взгляд, а потом со вздохом отводит глаза в сторону – и каждый раз мистеру Хэнкоку невольно представляется Сьюки, когда за ней не зашли подруги, отправившиеся на прогулку.
– В моей жизни много поводов для раздражения.
Мистер Хэнкок пожимает плечами:
– Будьте такой, какая вы есть. У меня тоже не самое радостное настроение.
Это действительно так. Ночью он спал плохо. С того времени, как «Единорог» завершил свой медленный путь вдоль западного берега и миновал Ирландию, от капитана Тайсо Джонса не поступило ни единой весточки. Поскольку путешествие необычное, мистер Хэнкок даже предположить не может, когда придут очередные новости, но зимние холода породили в его воображении странные сны о скрюченных русалочьих младенцах, которых он пытается распрямить, туго пеленая: они истошно вопят в своих темных колыбелях, а когда он осторожно разворачивает пеленки, то обнаруживает, что крохотные тельца рассыпались на пригоршни мертвых листьев.
– Какие могут быть неприятности у вас? – спрашивает Анжелика.
– А какие неприятности у вас?
Она хмурится:
– Во-первых, я все еще не получила свою русалку.
– Терпение, – коротко отвечает мистер Хэнкок.
– Как раз терпения мне очень недостает в последнее время. – Анжелика вновь устремляет взгляд в сторону окна. – Прошу прощения, сэр, у меня голова занята посторонними мыслями. Я ожидаю важных известий, – возможно, все уладится наилучшим для меня образом, но сейчас мое благополучие зависит от событий, происходящих далеко отсюда, о которых мне ничего не известно и на которые я совершенно не в силах повлиять.
– Я всю жизнь прожил в таком состоянии, – говорит мистер Хэнкок.
Анжелика искоса смотрит на него и поджимает губы.
– Ну а я к подобному непривычна. Если что-то происходит не под самым моим носом или не по моей прямой воле – почему это должно меня касаться?
– Божий промысел, – пожимает он плечами. – Мы живем в огромном мире, но видим лишь ничтожную его часть.
– Мне от этого спокойнее не становится. – Анжелика принимается грызть ноготь большого пальца, потом с виноватым видом отдергивает руку ото рта и хлопает ладонью по подушке. – Ну а пока? Вы можете прямо сейчас раздобыть для меня какую-нибудь занимательную диковину? Шкуру шелки, например, раз уж не русалку? Их легко отыскать в Шотландии, вам ничто не препятствует.
– О нет, – отвечает мистер Хэнкок. – Сделать такое, даже для вас, мне совесть не позволит, ведь без шкуры бедняжка никогда не сможет вернуться к своим сородичам.
– Ну и что? – небрежно усмехается Анжелика. – Мало кому из нас выпадает такое счастье в этой жизни.
Она краем глаза замечает движение в задних комнатах и умолкает. Там торопливо проходит миссис Фрост, прижимая к груди несколько платьев, юбки которых свешиваются с одной руки, а корсажи – с другой. Мистер Хэнкок видит яркий синелевый бордюр «цветника», в который Анжелика была наряжена, когда они встретились впервые.
– Видите? – кивает она. – Вон они, мои шкуры.
– А что ваша помощница собирается с ними сделать?
Миссис Нил смотрит в сторону. Выражения ее лица он не видит, но в позе чувствуется напряжение.
– О, – говорит она тусклым голосом, – их надобно переложить лавандой. – А в следующий миг облегченно улыбается, словно разрешив некое затруднение, и опять вольно устраивается на диване; руки у нее раскинуты на подушках ладонями вверх – молочно-белые, с тонкими голубыми венами. – У меня без счету нарядов в этот сезон, – беспечно щебечет Анжелика. – Мне их держать негде. Здесь попросту не хватает места для всех предметов роскоши, находящихся в моем владении. Вдобавок… – она откидывает голову назад, показывая нежное бледное горло, – они мне надоели.
Миссис Фрост, уже вышедшая за дверь, громко фыркает, отчего мистера Хэнкока слегка коробит.
– Я везу платья к ее дядюшке, – насмешливо кричит она с лестничной площадки.
