– Ах, как ты можешь говорить такое? Джорджи, как ты можешь? Я просто позволяю им находиться рядом с собой, каковой привилегией ты пользуешься бесплатно. – Подняв залитые слезами глазами, она видит, что Рокингем неподвижно смотрит в окно. – А если они и дарят мне подарки, – продолжает она дрожащим голосом, – так это потому лишь, что они понимают, как трудно приходится женщине в этом городе, а вовсе не в расчете на какие-либо мои дополнительные услуги. Свое тело я дарю единственному мужчине, которого по-настоящему люблю. – Но слова ее остаются втуне. Рокингем встает с кровати, и Анжелика мельком видит его великолепные ягодицы, прежде чем он решительно надевает рубашку. – Вонючие старики, – продолжает она, опять переходя на жалобный тон, – без умолку болтающие о своей доблестной службе в кавалерии и пускающие ветры во сне! Думаешь, мне это нравится?
– Так не занимайся этим.
– У меня нет другой возможности содержать себя. – Анжелика вытирает глаза запястьем и добавляет полным ужаса шепотом: – У некоторых на носу волоски растут!
– Разве приличным женщинам вообще приходится содержать себя? – сухо спрашивает Джордж. – Самый факт, что ты вынуждена сама добывать средства к существованию, характеризует тебя не лучшим образом. Я ухожу.
– Куда? – Анжелика выскакивает из постели, не на шутку испуганная. – Подожди… – Она хватает свою одежду. – Подожди! Я с тобой!
– Нет. Не желаю, чтобы меня видели в твоем обществе.
Вечером, когда семьи возвращаются усталыми стайками, а влюбленные пары все еще прячутся где-то по кустам, у двери мистера Хэнкока появляется Джем Торп. Он кладет ладонь на косяк, другой рукой небрежно упирается в бок и выглядит так, как и должен выглядеть человек после дня отдыха: спокойный и улыбающийся, словно весь наполненный теплом солнечного света, впитанного через кожу.
– Я пришел, – говорит он. – Как вы и просили. Я готов строить ваши дома, и моим ребятам не терпится начать. – Он тянется вверх и похлопывает по животу одного из двух одинаковых херувимчиков, установленных по концам дверной перемычки его дедом и до сих пор парящих там с расправленными крылышками.
– О… – произносит мистер Хэнкок, который в отсутствие девочек был вынужден купить ужин в пирожной лавке и теперь виновато стряхивает с манжет крошки. – Мне это уже не понадобится.
Мистер Торп вопросительно смотрит на него в ожидании пояснений. Немного помолчав, он моргает и говорит:
– А почему, собственно?
Мистер Хэнкок пожимает плечами. Радостные херувимчики над ним, застывшие в вечном полете со свитками и компасами в раскинутых руках, всем своим видом выражают готовность составлять проекты грандиозных зданий, превосходящих всякое человеческое воображение.
– Если вы решили больше не строить дома, – продолжает мистер Торп, – я бы настойчиво посоветовал вам передумать. – Он шумно выдыхает, весь воодушевление. – Сейчас самое время, сэр. Очень и очень многие ныне хотят вести изысканный образ жизни, и вы в состоянии удовлетворить такую их потребность.
– Да, безусловно, – отвечает мистер Хэнкок, – но я приобрел прекрасный участок земли в Мэрилебоне, где и буду строить.
Мистер Торп убирает ладонь с херувима и кладет на свою макушку, прикрытую париком и шляпой.
– М-да, далековато отсюда.
– Вот именно, – кивает торговец. – Практически в самом Лондоне. Открытая живописная местность, и рукой подать до центральных площадей. Каждый джентльмен желает обзавестись загородным домом, и вы совершенно правы, сэр: сейчас самое время. Самое время!
Джем Торп цепляется за свое последнее соображение, как утопающий за соломинку.
– Далековато, чтобы моей артели добираться туда-обратно. Надо предполагать, вы?.. – Он силится найти слова, в которые может облечь свое предположение, но не находит. – То есть вы намерены вести дела с другими подрядчиками, – заключает он бесцветным голосом. – Вы не собираетесь нанимать моих людей.
– Боюсь, это было бы непрактично. – Мистер Хэнкок беспокойно думает о своем остывающем пироге с голубиным мясом, о подергивающемся пленкой соусе. – Очень жаль, конечно, но что поделать? А теперь прошу меня извинить…
– В Дептфорде столько всего нужно сделать, – говорит Джем Торп. – Разве вы не здесь родились? Да, именно здесь. Я знаю вас, знаю вашу семью, и ваш отец никогда не обошелся бы с моим отцом так, как вы сейчас обходитесь со мной.
При упоминании об отце мистер Хэнкок внутренне вздрагивает и беспомощно переминается с ноги на ногу, а корабельный плотник продолжает:
– Если бы каждый человек поступал так, как вы сейчас, от нашего города уже давно ничего не осталось бы. Сколачивайте богатство в Лондоне, сэр, никто не против, но только не вкладывайте деньги там же!
– Я же должен блюсти свои интересы.
– Ваши интересы состоят в соблюдении наших интересов. – Мистер Торп свирепо вытаращивает белки. – Во всяком случае, так должно быть! Сэр, зачем строить там, если можно строить здесь?
Мистер Хэнкок трясет головой. «Зачем заводить осла, если средства позволяют завести скаковую лошадь?»
– Там открываются большие возможности, – говорит он.
