Лыонг катила свои воды от самой горной цепи, протянувшейся по пограничным с Китаем провинциям Бак-зянг и Донг-чиеу. У подножия горы До, огромным челноком перегородившей выход в долину, река широко разливалась и, спокойная, ровная, подходила к оживленному, забитому лодками причалу Гом, возле которого круглый год дымили гончарные печи. Здесь она делала поворот и текла среди пустынных холмов, поросших высоким, в рост человека камышом. Изредка попадались тут лачуги бедняков, спрятанные среди банановых деревьев и зарослей сахарного тростника. Но уже от деревни Тям селения встречались чаще, оживляя речную долину. Вдоль небольшой дороги, проложенной по дамбе, до железнодорожного моста, что лежал на пути из Ханоя в Хайфон, протянулись густые сады и аккуратные, хорошо ухоженные поля. Тут Лыонг становилась совсем уже равнинной рекой и лениво текла среди рисовых полей, убегая вдаль, до самого горизонта, туда, где ощущалось дыхание моря.
Места эти с их нежно-зеленой порослью рисовой рассады, густыми садами и тенистыми тропинками среди полей, вызывали обычно восторженные возгласы пассажиров, которые славили благодатный край. А ведь каких-нибудь тридцать лет назад вся долина Лыонг до самого подножия До была еще покрыта непроходимыми зарослями камыша. Старики помнили, как в конце правления династии Чиней[11], во времена нескончаемых междоусобиц, крестьяне бросали свои поля и бежали куда глаза глядят. Чтобы не умереть с голоду, люди питались съедобными кореньями, полевыми мышами, змеями. Когда же стало совсем невмоготу, народ двинулся к военачальнику Хе, поднявшему восстание в горах Чай-сон. При династии Нгуенов[12] чиновники окончательно забросили свои дела. Из года в год, восемь лет подряд прорывало дамбу в районе селения Кот и затопляло рисовые поля. Несколько уездов словно вымерло, жители разбрелись по свету, бросив земли на произвол судьбы, и десятки тысяч мау заросли диким камышом. Когда же появились французы, в этих камышах скрывалось повстанческое войско генерала Кы, уроженца села Тюонг. В течение четырех лет он дрался с чужеземцами, пока его не продал Ням, его односельчанин, — он провел французов в лагерь повстанцев. Кы погиб, а партизаны рассеялись кто куда. Самое кровопролитное сражение произошло здесь в год Лошади. Берега Лыонга были сплошь усеяны трупами. Их подбирали и хоронили в братских могилах на окраине села Гань. Здесь же позднее выстроили пагоду, и с тех пор это место стало сельским кладбищем. Народ чтил своих отважных сынов, и ежегодно в конце января жители окрестных сел стекались сюда, чтобы воскурить благовония в память погибших.
Впоследствии власти не раз пытались вырубить камыш у берегов Лыонга, но тот упрямо разрастался вновь.