Арсен проследил взглядом за женщинами. Было ясно — не пройдет и десяти минут, как они станут неразлучными подругами.
И не ошибся. В доме из двух комнат Зейналовы жили вдвоем. У них была дочь Севиль — студентка Ростовского института железнодорожного транспорта. Каждое лето вместе со студенческим стройотрядом она ездила на крупнейшие стройки страны, лишь изредка, на три-четыре дня, заезжая домой. На нее-то и намекала Мехрибан-ханум, сказав, что давно не видела рядом молодой помощницы.
Так они и стали жить в этом рабочем поселке на берегу Каспия. Зейналовы уступили им хоть и малую комнату, но просторную, с двумя окнами во двор и отдельным входом (в расчете на дачников). Причем за вполне умеренную плату — в деньгах они не нуждались, им достаточно было и того, что в их отсутствие будет кому присмотреть за домом, а тем более умело ухаживать за садом.
На другой день Вагиф помог Арсену устроиться на работу в каменном карьере — в трех километрах от поселка. Вскоре и Елена устроилась — кассиршей в обувном отделе местного универмага, где у Вагифа было немало друзей. «Эдуард работает в городском народном контроле, большой человек, но я тоже не маленький, — рассмеялся он. — Видишь, сколько у меня друзей, правильно говорят: не имей сто рублей — имей сто друзей».
Работа у Арсена была тяжелая, он отваливал кубики от камнерезной машины, по тридцать два килограмма каждый, а затем грузил их в самосвал. В первые недели, пока не приобрел кое-какие навыки, было трудно. К концу дня все тело гудело, словно его избивали камнями, руки бывали в ссадинах и волдырях, дрожали, как у паралитика, хотя работал в рукавицах. Уставал он так, что, случалось, даже во время обеденного перерыва не ходил в столовую — есть не хотелось. Возвращаясь домой в автобусе, сквозь дремотную муть чувствовал голодную тошноту, но дома, так и не поев, заваливался спать, заталкивая назад упрямо идущий на поверхность из глубоких глубин его существа пугающий и ненужный вопрос: «А что дальше?..»
Глядя на него, Елена украдкой утирала слезы. И дело было не в том, что Арсен уставал на работе, он не меньше уставал и в своем селе, с утра до вечера мотаясь по виноградникам. Дело было в другом: ей казалось, что Арсен сознательно изнурял себя, то ли искал в работе забвения от мучивших его мыслей, то ли желая искупить свою вину, то ли, наоборот, избавиться от того, что он однажды назвал «комплексом вины», постоянно его изводившим.
В середине апреля Арсен, вернувшись с работы, застал Елену сидящей на деревянной лавочке у ворот дома. Такого не бывало, она всегда находила себе дело или помогала Мехрибан по хозяйству.
— Лена? Почему ты здесь? — удивился Арсен. У Елены на лице читалась растерянность. — Что-нибудь случилось?
Оказалось, случилось. Утром нежданно-негаданно из деревни приехали родители Мехрибан вместе с тремя внуками-дошколятами, детьми младшей сестры Мехрибан, и Зейналовы теперь в растерянности: куда их поместить? Правда, не подают вида, но…
Арсен озабоченно потер лоб.
— Черт, нам только этого не хватало. Надолго приехали, не знаешь?
— Кажется, надолго, старики лечиться хотят. У него глаукома, а у нее что-то с ногами.
— М-да… придется нам искать другое жилье.
— Я им сказала об этом.
— А они что?
— И слушать не хотят!
— Как это не хотят? Не жить же вдевятером в двух комнатах! Ладно, пойдем, посмотрим, что можно придумать.
Когда они вошли во двор, то застали такую картину: Вагиф и Мехрибан деловито выносят из дому тюфяки, подушки, одеяла. Арсен и Елена непонимающе переглянулись. У Елены в глазах был испуг. Арсен не показал своего недоумения, подошел к ним и шутливо спросил:
— Бог в помощь, соседи! Уж не переезжать ли собрались?
Вагиф взял его за локоть и отвел в сторону.
— Теперь слушай меня, Арсен джан, и попробуй только слово сказать против!
— Не пугай, я не из пугливых, — улыбнулся Арсен.
— Лена, наверное, тебе уже сказала, да?
— Да, родители Мехрибан приехали. Поздравляю, у нас тоже говорят, гость — посланец Бога!
— Да мало ли что говорят. Слушай, совсем неожиданно, как кирпич на голову… Ладно, теперь слушай меня. Лена сказала, что вам надо подыскать другое жилье. Арсен джан, ты — мужчина, я с женщинами дела не имею, я разговариваю только с мужчинами, поэтому ты и должен меня понять: если вы уйдете из моего дома — считай, ты мне дал пощечину. Я такого позора не снесу и людям в глаза не смогу смотреть. Поэтому слушай меня и не смей слова против сказать! Ты и Лена остаетесь в своей комнате. Старики и дети будут у нас.
— А вы куда? На Луну?
— Слушай, зачем на Луну? Вон еще одна комната! — Вагиф показал на будущую летнюю кухню в конце двора. — Целых пятнадцать квадратных метров — разве на двоих мало?
— Вполне хватит! — сказал Арсен. — Короче, я так понял, что ты и Мехрибан собираетесь этот месяц или сколько-то жить в летней кухне, так?
— Конечно!
— Очень хорошо! А теперь скажи мне, Вагиф, дорогой, за кого ты меня принимаешь?
— Как за кого? Слушай, ты что говоришь?
— Ты боишься, что наш уход для тебя вроде как пощечина. А обо мне ты подумал? Мне тоже не нравится пощечины получать…
