— Ай, дорогой, о чем ты говоришь, я же… — начал было горячиться Вагиф, но Арсен перебил его:
— Давай договоримся так: мы с Леной на это время будем жить там, а вы — в своей комнате.
— Что-о?! — взвился Вагиф. — Ты с ума сошел, ай человек! Беременную девочку в эту темную дыру! Мехрибан, ай арвад, скорей иди сюда, послушай, что он говорит, этот сумасшедший человек! Еще грамотный называется, институт окончил!
Началась довольно забавная перепалка, в которой каждая из сторон норовила урвать себе место похуже. Подключились и женщины, естественно, на стороне своих мужей. Победителями вышли Арсен и Елена.
Перебираться начали немедленно, и начали с того, что Вагиф вынес из дома два небольших коврика и прибил к стенам нового жилища своих постояльцев.
— А ковры зачем? — осторожно заикнулся было Арсен, но хозяин яростно рявкнул на него:
— Не твое дело!
Пришлось подчиниться.
В начале мая старики с детьми уехали к себе в деревню, а вместе с ними и Вагиф с женой. Накануне отъезда они стали уговаривать Арсена и Елену вернуться в свою комнату в доме, но те отказались. За месяц они успели обжиться на новом месте, привыкли, да и кто знает, не надумает ли через месяц приехать из деревни на этот раз Вагифова родня.
И снова потянулись дни, похожие один на другой, как стершиеся пятаки. Возвращаясь с работы, Арсен выходил из автобуса возле Дворца культуры и, мельком взглянув на щиты с афишами, зная, что они в кино не пойдут, хотя и он, и Елена были заядлыми киношниками, приходил домой, молча, без аппетита прожевывал то, что перед ним ставила Елена, затем, с часик посидев во дворе, заваливался спать. И часто на этом заканчивался их день.
Изнуряла его не столько сама работа, сколько осознание оглушающей пустоты и бессмысленности того, что он делает. Порой ему становилось страшно: «Так, пожалуй, недолго и потерять себя…» И, чтобы не потерять, он по субботам да воскресеньям садился за свою диссертацию, едва ли сознавая, что этим он пытается заглушить в себе гложущий душу страх. Просидев часа три и бесцельно полистав несколько десятков исписанных от руки страниц, убеждался, что работа не идет, хуже того, он и не пытался заставить себя работать. Искал и, конечно, находил этому объяснение — оторван от своей среды. Прав был или неправ — он и сам этого не знал. Елене ничего не говорил о своих страхах, хотя часто ловил на себе ее тревожные взгляды… Одна была отдушина — работа на карьере хорошо оплачивалась, иногда доходило до трехсот рублей в месяц, плюс Еленины восемьдесят. Жить на эти деньги можно было, даже откладывать потихоньку на черный день. Но снова и снова выплывало из глубины души ли, сознания или подсознания до ужаса обнаженное и беспощадное: «А дальше что?» И опять он заглушал этот беззвучный крик, рвущийся из глубин его существа: то бесцельно шатался по улицам поселка, то до одури смотрел телевизор в хозяйской комнате (Вагиф оставил им ключи от дома), то уходил с Еленой и до полуночи вместе с ней гулял по сырому пустынному пляжу, то возился в саду — рыхлил почву, обрезал деревья, пересаживал кусты.
Однажды он вернулся с работы чем-то расстроенный сильнее обычного. На вопрос Елены, где он задержался, Арсен устало махнул рукой и начал переодеваться. Снял пиджак, повернулся, чтобы повесить на гвоздь, и услышал, как Елена приглушенно вскрикнула. Арсен повернулся и увидел, как жена медленно садится на кровать, не спуская с него глаз, полных ужаса.
— Лена…
— Что с тобой? — глухо прошептала она.
Арсен взглянул на свою рабочую рубашку — весь левый бок был забрызган кровью.
— А, черт, я и забыл… — с досадой произнес он. — Да не бойся, это не моя кровь. Машиной оторвало напарнику кисть руки. Я помогал усадить его в скорую и сам не заметил, как на меня брызнуло.
Он сказал правду, чтоб скорее успокоить ее, но вышло наоборот. Побледнев как бумага, она спросила пугающим шепотом:
— У вас и такое бывает?
— Лена, успокойся, такое на любой работе может случиться. Просто надо быть осмотрительным.
Елена, похоже, его не слушала. Прикрыв глаза ладонями, она выдохнула с силой:
— Уходи с этой работы…
— Да ты что, Лена, в своем уме?
— Уходи с этой работы! — повысила она голос. — Немедленно уходи! Беда и без того за нами по пятам ходит. Уходи! Слышишь?!
— Не говори глупости! — рассердился Арсен. — В конце концов, никто не виноват, что этот дурак сунул руку туда, куда не следует.
Неожиданно Елена грохнулась на колени и, обхватив руками его ноги, залилась слезами.
— Любимый, родной, я умоляю, уходи с этой работы! Ведь я уже не буду спокойно жить, не смогу! Найди другую работу!
Арсен быстро поднял ее с пола и усадил на стул.
— Ты что, дуреха, не надо так. Ну а насчет работы — где я ее найду? Я ничего не умею делать. Ты же видела, с каким трудом я нашел эту.
— Тем лучше, месяц-другой отдохнешь, придешь в себя. Тебе надо хорошенько отдохнуть. Смотри, как ты похудел, осунулся, кожа да кости. Когда я на тебя смотрю, мне хочется кричать от боли! Сделай это для меня, любимый мой, единственный, самый родной. Только уходи оттуда! Только уходи, уходи!
