Оставшись одни, Арсен и Елена с минуту молчали. Оба были подавлены все той же неизвестностью, которая их тут ждала. Затем Арсен, повернувшись к Елене, обратился к ней с плохо разыгранной бодростью.
— Что-то ты у меня притихла, малышка. Ну как тебе поселок? — И, опережая ее, сам же и ответил: — Мне он нравится. Летом сюда много дачников приезжает.
— Сюда? — недоверчиво сказала Елена.
— Здесь же море, самый лучший пляж.
— А где тут пляж?
— Да вот, видно отсюда. Тут везде пляж, и, вижу, настоящий, чистый, без мазута, без грязи, с тентами, раздевалками, вон там, метрах в восьмистах отсюда. Хочешь, выйдем, я покажу?
Елена отрицательно покачала головой.
— Нет, мне холодно, лучше я посижу в машине.
Они опять замолчали, не зная, о чем говорить. К счастью, Эдуард вернулся быстро.
— Ну, пойдемте, познакомлю вас с хозяевами и уеду. У меня сегодня, к сожалению, много работы… Елена, вы, я вижу, совсем приуныли. Поверьте, я вас не привел бы к людям, которых плохо знаю.
— Ну что вы, — смутилась Елена, — я даже не думаю об этом.
Первое, что увидела Елена, войдя в калитку, — это крохотный домик у задней стены двора, с гладко и, похоже, недавно отштукатуренными стенами и с одним небольшим, в одну створку, оконцем.
— Вот это? — шепотом, не скрывая удивления, спросила было Елена, но Эдуард молча показал на противоположный конец двора. Там за гущей полуголых в эту пору деревьев стоял дом с четырьмя двустворчатыми окнами.
— А это они построили под летнюю кухню, — объяснил Эдуард. — Все уже готово, осталось газ подвести и поставить плиту. А вот и хозяин дома, Вагиф Зейналов, знакомьтесь.
Вагифу Зейналову было больше пятидесяти, но выглядел он намного моложе, в его густой шевелюре не просвечивал ни один седой волос. Небольшого роста, плотный, как мешок с зерном, но необыкновенно живой и легкий на подъем, он поздоровался с гостями, пригласил их в дом, предложил стулья, потом выбежал во двор, через минуту снова вернулся и сел.
— А где Мехрибан-ханум? Ее что-то не видно, — спросил Эдуард.
— Сейчас придет, пошла в кладовую.
Несколько минут разговор шел о вещах отвлеченных: о том, что погода никак не установится, и что холода начались рано, и что поселок очень чистый и уютный, и людей на улицах мало.
— Э, дорогой, это сейчас мало! — воскликнул Вагиф. — А летом, считай, здесь курорт! Какой Кисловодск, какой Боржоми?! Столько дачников бывает!
Арсен сказал, что ему понравился дворик, много деревьев и кустов, хотя высажены они бессистемно и вообще сад надо приводить в порядок. Вагиф, рассмеявшись, заметил:
— Ай, джаным, кто это будет приводить в порядок?! О чем ты говоришь! Арсен джан, дорогой, как только май наступает, я и Мехрибан собираем свои манатки и едем к нашим старикам, инша’Аллах[10], они в одной деревне живут! И остаемся там до самого конца лета или даже начала осени. А дома оставляю кого-нибудь из дачников, чтобы за домом присмотрел. А когда приезжаем, видим — дети этого дачника все деревья и кусты переломали. Клянусь, честное слово, прямо как саранча!
— Ничего, ты не очень сокрушайся, — вставил Эдуард. — Арсен опытный агроном, я тебе уже говорил… Он приведет сад в такой порядок, что приедешь — и сам не узнаешь.
— Что же, дай Бог, дай Бог! Как говорится, пусть ослепнет на один глаз тот, кто не хочет себе добра! Ага, вот и моя Мехрибан! Ай, арвад[11], ты где это пропадаешь столько времени?
У Мехрибан-ханум было круглое и очень белое для южанки, но добродушное лицо. Под стать мужу она оказалась такой же деятельной и живой. Поздоровавшись, затараторила:
— Вуй, Эдуард-гардаш, сто лет тебя не видели. Совсем перестал к нам приходить, как будто забыл нас. Как Римма? Как ее здоровье, не болеет? Вуй, ай, слава Аллаху.
— Ай арвад, остановись! — со смехом прервал ее Вагиф. — Клянусь, честное слово, прямо как магнитофон. Слушай, эти люди к нам по делу приехали. — Он показал на Арсена и Елену, отрешенно сидевшую в сторонке. — Они хотят снять у нас одну комнату, а об остальном я тебе потом расскажу. Сперва познакомься: это Арсен, лучший друг нашего Эдуарда, а это его жена, Елена. Ну, что скажешь, жена? Ты тут хозяйка, тебе и главное слово.
— О чем разговор, Вагиф, сам понимаешь. Если Эдуард бросил все свои дела и лично привез их сюда, разве можем мы отказать? Так и так от весны до осени у нас живут дачники, совсем чужие люди. Теперь пусть будут свои! Очень хорошо будет. Я так думаю.
— Ну молодец же! — с преувеличенным восхищением воскликнул Вагиф. — Клянусь, честное слово, ты настоящий молодец. Будто мои мысли прочитала. Ну а теперь будь умницей и дальше вспомни, что гостей одними разговорами не потчуют!
Появление в комнате Мехрибан-ханум, ее веселый и простодушный нрав и особенно то, что она без лишних слов согласилась сдать комнату, мгновенно изменили у всех настроение, даже Елена робко заулыбалась, глядя на нее. И когда Мехрибан принялась накрывать на стол, тоже встала.
— Тетя Мехрибан, а можно я вам буду помогать?
— Можно, Лена джан, очень можно! Какая женщина откажется от помощи на кухне? Пойдем, дочка. Мне даже будет приятно, давно мне не помогала молодая.
