Археологи в целом подтверждают деление славян Восточной Европы на отдельные племена с проникновением иноэтнических элементов (например, особенности погребальных обрядов у кривичей и словен), хотя генезис этих элементов остается спорным. Особенно это касается полян – одного из ключевых центров Древней Руси.
Так, по мнению В.В. Седова: «Группа среднеднепровских славян, которая хоронила умерших в IX–XII вв. в грунтовых могилах под курганами, сформировалась в результате славянизации местных ираноязычных племен»[79] (Седов В.В. Формирование, с.118).
В одежде киевской знати IX–X вв. заметно «полное отсутствие серебряных украшений из зерни, которые были парадным украшением
Отметим эти соображения, поскольку проблема генезиса полян затрагивает и проблему происхождения Киева. Летописная легенда описывает появление этого топонима следующим образом: «И быша три братья: единому имя Кий, а другому Щек, а третьему Хорив, и сестра их Лыбедь» (после чего три брата основывают) «град во имя брата своего старейшего, и нарекоша имя ему Киев». Кий ходил к Царюгороду «и там велику честь принял есть от царя». На обратном пути из Царьграда Кий основывает «градок мал Киевец» где-то на Дунае и затем умирает в Киеве.
Б.А. Рыбаков объявил свидетельство Новгородской первой летописи, относившую деятельность Кия к середине IX в., ни с того, ни с сего, тенденциозным. (Рыбаков Б.А. Город Кия…, с. 31). Именно это мнение советского академика было положено в основу официального празднования «1500-летнего» юбилея Киева в 1982 г. Однако считать его воплощением объективности трудно.
Большинство списков ПВЛ прямо не датирует княжение Кия и основание братьями «града во имя брата своего старейшего», а остальные источники указывают различные даты:
Новгородская 1-я – 854 г., 2-я Псковская – 854 г., Архивн. 1-я – 852 г., Рукопись ПЕГ № 53 – 334 г., Рукопись Новг. Барсова – 430 г., Стрыйковский – 430 г.(причем Аскольд и Дир здесь – потомки Кия), Скоропис. XVIII в. – до 882 г., Скоропис. XVII в. – времена Аскольда и Дира, Рукопись РМ № 358 (полуустав XV–XVI вв.) – времена Игоря, Рукопись ПоБ. – 865 г., Изб. Поп. 137 считает Аскольда и Дира племянниками Кия. (см. Гиляров Ф., с. 140).
Как очевидно, основная часть источников относит княжение Кия к середине IX в. Эти сведения косвенно подтверждает и Никоновская летопись. Согласно ей, Кий ходил к Царьграду не просто так, а «с сильною ратью» и заключил мир с императором.
Помимо того он, Кий, «ратоваше многие страны», ходил на дунайских и волжских болгар. Последнее указание снимает датировки древнее VII в. (время появления болгар во Фракии и на Среднем Поволжье). Кроме того, такая сильная военная активность Кия тоже скорее подходит к IX в., – времени военных набегов Руси на Амастриду, Эгину и приписываемого Аскольду и Диру набега на Царьград. Этому времени соответствует и появление столицы Кия – расширившегося из мелких поселений славянского племенного центра. Возможно, что именно к этому же времени относится строительство первых укреплений на Старокиевской горе, что можно считать началом собственно города[80].
Не менее любопытны и исторические сражения вокруг имен первых киевских князей. «Имена Кия, Щека и Хорива не носят никаких следов славянской принадлежности и могли принадлежать дославянскому населению Среднего Поднепровья» – писал М.И. Артамонов (История хазар…, с. 294).
Попытки вывести имя «Кий» из славянского слова, означавшего «палку» не раз вызывали критику[81]. Что касается других указанных в легенде имен, то есть мнение, что они на самом деле мифичны и производны от реальной старокиевской топонимики (гор Щекавица, Хоревица и речки Лыбедь).
В свою очередь, Хоревица, в которой видят современную Корчеватскую гору близь указанной Лыбеди со своей вполне славянской первоосновой (Корчевица, или Коревица – например, в Хорватии есть такой топоним) была христианскими летописцами «библеизирована».[82]
В любом случае, самый ранний киевский топоним, отраженный в источниках (у Конст. Багрянородного) – Самбатас также не вызывает славянских ассоциаций[83].
В 70-е – 80-е гг. прошлого столетия, на волне интереса к исторической прозе, среди (тогда еще советских) читателей немалой популярностью пользовался роман «Русь изначальная». Его автор, Вал. Иванов вывел эту самую «Русь» или, точнее, «Рось» с берегов одноименной реки, впадающей в Днепр южнее нынешнего Киева. И говорила эта «Рось», как считал писатель, на самом что ни на есть славянском наречии. Эта теория не была вымыслом одного талантливого сочинителя: ее отдельные положения встречались у отдельных историков, в наиболее в полном виде до советского академика Б.А. Рыбакова, привязавшего гидроним Рось к «полянам, иже ныне зовомая русь» и к ряду «славянских» археологических культур Поднепровья.
