– А можно туда спуститься? – спросил Мишель, показывая руками вниз.
– Можно, но там ничего интересного.
И все же Андре настоял, и они стали спускаться по лестнице. Гид была недовольна: какие-то нудные туристы, мелочные, суют нос во все дырки, как будто специалисты, историки.
Подземное казнохранилище обдало прохладой, как только отворили его ворота. Лишь в маленькие окошки пробивался свет, рассеивая мрак. Они остановились посреди большой комнаты с колоннами и принялись разглядывать вокруг. Отец и сын мысленно представили, как в те давние времена здесь хранились сундуки с золотом.
Когда они вышли из подземного помещения, яркий свет ослепил их на миг. Оттуда их повели к баням, далее показали небольшую тюрьму. А когда направились к водоему, Андре спросил:
– Госпожа Нигора, покажите нам, где жили жены последнего эмира?
– Вон в тех зданиях.
– Говорят, у него была русская жена.
– Да, была одна иноверка, но о ней мало что известно. Одни говорят, что это была француженка, другие считали ее русской. Ее существование эмир старался держать в тайне, не желая злить и без того фанатичных мусульман.
– А где она жила?
– Кажется, вон в том крыльце здания. Она жила отдельно.
– Можно туда зайти? – спросил Андре.
– Закрыто. Мы храним там часть экспонатов музея. Там смотреть нечего. Итак, нам осталось посмотреть отдел фотографий и документов. Идемте быстрее.
По дорожке между кустами они заспешили к небольшому зданию, и Андре спросил у гида:
– Кажется, вы торопитесь? Если у вас срочное дело, идите. Дальше мы сами справимся, надеюсь, там под фотографиями имеются надписи?
– Да, есть. Спасибо вам, понимаете, сегодня у моей подруги мероприятие – сыну делает обрезание. Сейчас я должна быть там.
– О, это интересное зрелище, – и седой француз извлек из кошелька три купюры и вручил гиду, и лицо женщины стало счастливым.
Отец и сын уже сами рассматривали пожелтевшие фотографии времен последних эмиров. На стендах, а также под стеклянными витринами хранились старинные документы, написанные арабскими буквами. В этом небольшом зале, кроме двух туристов в желтых шортах, еще были школьники старших классов с молодой учительницей в атласном платье. Дети разглядывали экспонаты с шумом – громкие голоса, смешки.
Впрочем, иностранцам это не мешало: они искали изображение Натальи Сомовой и Виктора Николаева. И внезапно их глаза застыли на одной фотокарточке на стене: эмир с группой русских офицеров. Андре сразу узнал отца, он стоял рядом с правителем Бухары. Мишель тоже узнал деда.
– Наконец-то, хоть что-то нашли. Какая удача. Надо будет попросить музейных работников, чтобы размножили это фото.
Мишель стал разглядывать своего предка с погонами, с аксельбантом и двумя орденами. Изучая лицо деда, внук отметил про себя: «Мой отец не похож на полковника Николаева, но зато имеет много общих черт с эмиром. Такой же нос, большие глаза. Губы толстые, как у правителя, а у советника они тонкие. «А может, мой отец – сын эмира Алимхана? – эта мысль просто обожгла сознание Мишеля. – Неужели я внук эмира?»
– Папа, тебе не кажется, что твой настоящий отец – это Алимхан? – спросил сын, загадочно улыбаясь.
Андре тоже заметил это сходство, хотя и ранее возникала такая мысль. Но в действительности это его мало интересовало. Он любил полковника Николаева и считал его настоящим отцом.
– Меня это мало интересует. Мне очень хочется найти фотографию моей мамы. Хочу увидеть ее лицо. Папа говорил, что я похож на нее.
– Неужели у бабушки не было никаких фотокарточек?
– Конечно, имелись, но их утеряли во время побега: саквояж с вещами выпал из коляски.
Им не верилось, что эмир не запечатлел одну из самых любимых жен. Так что изображение Натальи-ханум должно быть. И все же такой барышни на стендах не оказалось. Стало грустно.
– Нам пока рано унывать, гид сказала, что в запасниках музея есть еще фотографии эмира.
На следующий день после убийства историка Антон поехал в областную библиотеку. Там, в отделе краеведения, ему дали карту области, выпущенную в пятидесятых годах. Антон разложил ее на весь стол и склонился над ней. Отыскать уже не существующие кишлаки Сурх и Гилям было несложно, и лицо Антона засияло от радости. Пожилая библиотекарь заметила счастливое лицо посетителя и тоже улыбнулась.
Тогда он достал из своего портфельчика лист кальки, приложил ее на часть карты и стал снимать. Теперь библиотекарь не сводила с него взгляд, как бы читатель не испортил карту. Заметив это, Антон успокоил женщину:
– Вы не беспокойтесь, я аккуратно. По профессии я географ и умею обращаться с картами.
В ответ та снова улыбнулась и закивала головой.
Закончив копирование, Антон ушел, оставив на столе библиотекаря синюю плитку шоколада.