Мертв, а не падает, отчего это? Мышцы после смерти так и не расслабились до конца, тянутся узкими веревочками вдоль костей. Не как у человека, от которых эта тварь произошла, а как у ящерицы какой. Или притворяется? Да нет, ему половину грудины вынесло через спину вместе с позвоночником, видно же. Тут никто не выживет.
Я отвернулся, оглядел поле побоища. Включил прицел и сразу отключил. Слишком много вокруг источников тепла, сплошная засветка, контр прицела сходит с ума. Лучше полагаться на систему.
Татьяна короткими, экономными очередями прошлась по куче крысаков, застигнутых осколками на краю насыпи. Еще бы немного, и они бы успели вырваться, скрыться от взрывов, не хватило чуть-чуть. Кто-то из мутантов шевелился, пытался ползти, остальные застыли там, где их застигла смерть, в самых причудливых позах.
– Смотри внимательно! Живые опасны! – крикнула Татьяна, поводя стволом в такт своему перемещению. – Внимательно смотри!
Низкий, глухой рык заставил меня вздрогнуть и обернуться.
Этому мутанту очень не повезло, ноги его посекло осколками. Драные штанины превратились в сущие лохмотья, пропитанные кровью, да так, что и не отличишь, где грязная кожа, а где живое мясо, настолько все искрошило.
Мутант пытался встать и никак не мог понять, почему это у него ничего не получается. Темная смуглая кожа прямо на моих глазах бледнела, кровь шла ручьем, а он все никак не умирал.
Зачарованный, я следил за ним, держа его на мушке.
Рыча и сжимая в каждой руке по ножу, мутант все пытался подняться, а в его огромных глазах, налитых кровью до состояния горящих красных угольков, плескалась… Что? Я никак не мог этого понять. Ненависть, боль, ярость? Все не то, все не так…
Рык выходил страшный – свистящий, с придыханием, мелкие зубы оскалились. Мутант полз ко мне, а за ним оставался след, широкая кровавая полоса.
– Убью! – вдруг разборчиво сказал он. – Убью! Убью!
Лезвия ножей были не такими уж длинными и ржавыми. Но в его широких ладонях они казались продолжением рук, таким же, как и здоровенные широкие ногти, похожие на когти.
Я внезапно вспомнил, почему они такие. Это чтобы копать землю, быстро прокапывать ходы. Даже сейчас видно, что ногти… Какие еще ногти, когти! Все в земле. А грубая кожа защищает от мусора, который мутанты просеивают в поисках полезных для себя вещей. Огромные глаза хорошо видят в темноте. Узкое, сухое и мускулистое сложение вкупе с маленьким ростом позволяет пробираться по норам, ноги вон какие, бугры мышц на бедрах так и ползут вширь, чтобы толкать остальное тело в лаз… Нет, это уже иная раса.
Мутант снова зарычал. Смуглое лицо его исказилось и совсем побледнело, и я заметил, что кровь течет уже не так сильно. Она сворачивалась прямо на глазах, фактически за пару минут страшные раны, превратившие ноги мутанта в фарш из лохмотьев ткани и плоти, перестали кровоточить.
Жуткий, низкий рык снова вырвался из его горла.
– Убью! – прорвалось сквозь рык.
И я, не раздумывая больше, нажал на спуск. Тройка стрелок попала мутанту в лоб, голова треснула, и целым осталось только лицо с удивленно распахнутыми глазами. Все остальное стрелки вынесли наружу.
– Вот так-то, – зачем-то сказал я. – Вот так-то.
В горле внезапно пересохло. Остро захотелось пить, чего-нибудь холодного. Что угодно, только бы снять этот ком в горле, чтобы снять последний взгляд, полный того чувства, что я так и не сумел понять…
Да что же за ракеты такие, если тут столько подранков?
– Да пошла ты, тварь, – донесся до меня спокойный голос Тани.
– Не стреляй! – ответил ей хриплый голос. – Не надо, не надо, не надо! Мы уйдем, мы не хотим нападать на вас! Мы уйдем! Почему? Мы уйдем! Не будем больше, мы больше не будем! – Голос внезапно сорвался на тонкий писк.
Таня стояла над мутантом, направив АСВ тому в голову. Мутант лежал на спине, скаля зубы, и говорил, говорил, говорил. Выглядел он целым, осколки его не задели. Значит, просто оглушило.
Вдруг я понял, почему удар был такой слабый. Всех оглушило, пожгло и посекло осколками, раненых больше, чем трупов. Воины крысаков не отойдут от своих самок, ведь, как говорила мне Таня, это цель и смысл кочевья, это начало новой семьи. А когда воины сбегутся сюда, мы их всех перестреляем. А потом перестреляем самок. И не надо будет вылавливать каждого мутанта отдельно.
Умный план.
– Да сдохни, тварь, – повторила Таня и всадила три стрелки ему в живот. Нет, не ему, ей! Мутантка выгнулась дугой, руки и ноги дернулись в агонии. Но Таня была начеку. Вторая очередь пришлась в шею, практически отделив голову от тела, перебила позвоночник. Крыса опала, перепаханная взрывами земля снова напиталась кровью.
Быстро повернувшись вполоборота, Таня выстрелила от бедра. Согбенная фигура, вскочив, успела сделать только два шага к лесу, и свалилась, когда метким выстрелом ей оторвало ногу. Раздался полный боли визг, мутант забился на земле, расшвыривая пепел.
– Что смотришь? – крикнула мне Таня. – Стреляй! Они сейчас придут в себя!
Повернувшись, она пару раз пальнула еще куда-то, в одну ей ведомую цель – и снова визг смертельно раненной крысы…
