Страдали здания и инженерные сооружения, обворовывались склады, росло поголовье наркоманов, ночью на улицах появляться стало страшно, а потом люди начали пропадать и днем. Иногда беспорядки в отдаленных поселениях заканчивались тем, что люди там исчезали, а поселялись мутанты. Вскоре деревеньки и даже мелкие городки сплошь заросли уродами. Даже в крупных городах образовались мутантские гетто, куда людям лучше бы было не соваться. Впервые после войны появилась организованная преступность.
Самое плохое, что на мутантов «Миротворец» не действовал. Только на людей. То есть один другого бьет-убивает, а другой-то и сделать ничего не может, «Миротворец» не дает.
Страшнейшее искушение, которым мутанты не замедлили воспользоваться. То ли действительно от природы, то ли просто от дурного куража у мутантов появились разные вредные привычки по отношению к классическим людям. Обращать в рабство, подсаживать на наркотики, пытать, убивать.
Люди кое-как научились или уживаться с мутантами, или избегать их. Размер социальных пособий сам собой установился на достаточном для проживания уровне, велись дискуссии о том, что стоило бы добавить в социальный пакет дозы наркотиков, для снижения агрессивности нетрудоспособных лиц. Появился даже целый департамент в правительстве, который занимался распределением социальной помощи. И иные социальные пособия оказались больше иной заработной платы.
Быть уродцем сразу стало выгодно. Ну а быть обычным человеком, соответственно, нет. Обычный человек должен работать, надо же кому-то содержать эту бесконечную ораву нетрудоспособных. Случись что со здоровьем, простудился или травма какая-то, жди долгую очередь, в клиниках все медицинские машины заняты мутантами. А на улицу вообще лучше не ходить, того и гляди ограбят или изнасилуют, или на иглу посадят, или в рабство украдут, а то и сожрут прямо на месте.
Дело спасло принятие Закона о генетической линии Человечества, так называемый Линейный закон. Поначалу довольно гуманный, предполагалось сократить медицинское обеспечение для тех семей, которые зачинают детей вопреки рекомендациям врачей.
Конечно, планировались определенные беспорядки, но никто не ожидал, что мирные демонстрации под лозунгом «Верните нам наши права» быстро превратятся в вооруженные столкновения с полицией и будут сопровождаться жестокими убийствами и погромами. Началось восстание, к которому присоединились и некоторые люди… По разным причинам.
Армия, где еще оставались ветераны Третьей мировой, попросту утопила восстание в крови. Уродцев убивали на месте и тут же, на месте, сжигали трупы. Всем недовольным таким положением вещей указали на дверь.
Колонны беженцев, потянувшихся подальше от Федерации, дополнились незначительным ручейком людей. Среди них были и родители детей с генетическими отклонениями, искавшие лучшей доли для себя и своих потомков, братья, сестры, жены, мужья, возлюбленные, не желавшие расставаться… Были и те, кто желал половить рыбку в мутной воде. Торговцы наркотиками, чиновники расформированного департамента социальной защиты, религиозные проповедники и прочая, прочая, прочая… Кое-кого даже потом спасли, но большая часть сгинула, как и не было.
После изгнания мутанты сильно невзлюбили людей. Любого, попавшего к ним в плен, ждали нечеловеческие, в буквальном смысле, пытки. Уж в чем, в чем, а в этом даже самые невзрачные на вид уродцы достигли совершенства.
Ситуация осложнялась тем, что в самой Федерации и по сию пору есть множество мест, куда никто не заглядывал со времен начала Третьей мировой. Глухие места, где уже давно жили беженцы от войны или недовольные нынешней властью. Там тоже появлялись мутации, и тоже закреплялись, только там не было медицинских машин. Исследовательские экспедиции диву давались, натыкались на целые городки, где чуть ли не полвека жили одни мутанты, а от людей только обглоданные косточки остались. Кое-где мутанты и люди уживались, в тех же Выжженных Землях, но таких мест было совсем немного, и с напором мутантов-беженцев ситуация изменилась в худшую для людей сторону.
В конце концов, человечество окончательно разделилось на людей и всех остальных, неразрешимые противоречия между ними достигли апогея, Линейный закон принял тот вид, что есть теперь, независимую Уральскую Республику съели заживо, немногочисленные уцелевшие люди побежали обратно, сдаваться.
Их приняли, конечно.
На базе нас встретил страшный переполох. Гудели моторы машин, городское ополчение жидким ручейком тянулось в ворота склада, получали боеприпасы и снаряжение. В небе нарезали круги два флаера, постоянно ощупывающие базу сканерами.
Оружие и неизрасходованные боеприпасы сдали обратно в арсенал.
– Дальше что мы делаем? – спросил я у Татьяны.
– Ждите у себя, – отмахнулась она. – Не до вас сейчас, стажеры.
Ничего не оставалось, кроме как двинуться к себе.
