А я не упустил шанса. Стрелять было легко, просто выбираешь цель, система её поражает, а ты в это время выбираешь другую цель. Можно и выбрать все цели разом, и просто дать команду на действие, все едино.
Трупы повалились в пепел, плеснуло кровью, и все снова стало тихо, только повизгивали раненые крысы.
– Куда? – услышал я Татьянин голос. Громко бахнул пистолетный выстрел, и один визг оборвался. А остальные смолкли, стараясь ничем не напоминать о своем существовании.
Меня передернуло.
Татьяна поправила наушник комма в ухе.
– Центр, я Левина. Спасибо за поддержку, кочевье уничтожено.
Замерла, что-то выслушивая.
– Что? Нет. Если кто и ушел, так это две-три особи. – Пауза. – Да. – Снова пауза, лицо Татьяны вдруг стало бесстрастным. – Конечно.
Татьяна выключила коммуникатор и буднично объявила:
– В крае объявлено военное положение.
– Что?
– Что слышал. Потеряна связь с гарнизоном в Ачинске. Все наличные силы немедленно перебрасываются туда. Народу у нас мало, берут патрульные смены. Как только патрули отсюда снимут, то тут будет полно мутантов. Надо убираться отсюда. Но сначала…
Она посмотрела себе под ноги. Там лежала одна из недобитых, раненная в ноги. Не скулила, молчала, тупо глядя в небо, на женщину, стоявшую над ней подобно судьбе. Смуглое от пыли лицо не выражало ничего, только покорность всему, что бы только сейчас ни было.
Наклонив АСВ, Таня выжала спуск.
Меня стало мутить. Система была начеку, но я снова от стабилизации отказался.
Таня прошлась вдоль тел, каждый получила три стрелки, обязательно в голову.
– Зачем? – спросил я, когда Татьяна обошла всех.
– Да затем, что очень они живучи, – вроде безмятежно ответила Татьяна, сама цепко и остро глядя на меня. – Понимаешь? Если кого не добить сразу, то потом придется иметь дело с десятком новых. Так что убивать надо здесь и сейчас. Чтобы потом пришлось убивать меньше. И многие наши вернутся домой живыми, и наши дети будут возвращаться домой, понимаешь? – так зло и неожиданно выкрикнула она мне в лицо, что я невольно отшатнулся. – Попадись ты этому кочевью один, без оружия – знаешь, что бы они с тобой сделали? Знаешь? Рассказать?
– Нет необходимости, – буркнул я. Таня была права. Это все же не люди, это наши соперники по планете, наши конкуренты, которые перебили бы всех нас, только дай им шанс.
Машина встретила нас у насыпи.
– Заходите, – Ленка открыла дверь. – Фу!.. А что тут так дохлятиной пахнет?
– Дверь так широко не открывай, а то и в салоне так же вонять будет. – Татьяна вынула метелку из-под сиденья и стала тщательно обмахивать комбез. – Ты тоже…
Я смел снежно-пепельную кашу с ног, поводил щеткой по спине и животу…
– Жить надоело, – прокомментировала мои действия Татьяна. – Дай сюда!
Меня она обмела щеткой очень тщательно.
– Вот теперь нормально. Поехали в город, какое уж тут патрулирование… – Татьяна забралась внутрь, откинулась назад, на сиденье, сняла и сбросила назад шлем, положила на торпеду перчатки. – Хватит на сегодня развлечений… Что встал-то, залезай, поехали…
Я сел на сиденье рядом.
Поганое ощущение от сделанного все не проходило, ну никак. И хотя не было к тому никаких предпосылок, мутанты далеко уже не люди, но…
Почему они так похожи на людей?
Когда точно появились мутанты, никто не знал. Официально считалось, что генетически измененные продукты, радиация, химическое и бактериологическое оружие запустили взрывную волну мутаций, захлестнувших Землю сразу после окончания Третьей мировой войны.
Поначалу не все было так страшно. Недоразвитие каких-то органов и гипертрофированное развитие других вызывало к жизни экземпляры, которые успешно лечились… Поначалу. Но время шло, больных становилось все больше, больше и больше, ведь вылеченные приносили больное потомство, которое тоже необходимо было лечить. Медицинские машины не справлялись, клиники были переполнены. И как-то незаметно оказалось, что подавляющая часть населения нуждается в регулярном медицинском обслуживании просто для того, чтобы выжить, не говоря уж о том, чтобы выполнять какие-то общественные функции.
За каких-то десять лет, прошедших после окончания боевых действий, здоровый ребенок стал счастьем в семье. А мутанты выживали и давали многочисленное, на редкость жизнеспособное потомство.
Понятно, что мутанты работать не могли, да и не хотели в общем-то. Сначала жили на пособия по инвалидности, а когда пособий стало не хватать, то занялись попрошайничеством, рылись в мусоре, варили наркотики на продажу, воровали по мелочи и мошенничали понемногу. Крысаки прочно оккупировали городские подземелья, помойки и свалки. Обычные уродцы торговали наркотиками и содержали притоны. Адаптанты сбивались в банды и занимались грабежами и налетами.
Короче, все быстро нашли свою социальную нишу.
Оборотни и прочие силовые типы уже позже появилась, нам в этом повезло.
