А Кутепов в существование ВРИО то верил, то не верил. Конечно, многое настораживало. Но ведь был же, с другой стороны, доклад генерала Штейфона, человека доверенного, своего, безусловно порядочного… Кроме того, Кутепов, как человек объективный и уравновешенный, не мог позволить себе поддаться панике и, вероятно, рассуждал так: что-то в этом должно быть, какие-то элементы правды? Наше дело, правильно действуя, извлечь из этой истории пользу, не причинив себе непоправимого вреда. Даже если есть тут некая провокация, то есть и другое: из того, что Азеф был агентом охранки, не следует, что партия эсеров была полицейской затеей.
Надо сказать, что в окружении Кутепова было столько советских агентов, что в Москве знали о каждой его реакции на тот или иной ход, могли скорректировать свои действия и подсказать генералу нужную для дальнейшего развития операции оценку.
Я убежден, что даже при разоблачении очередного «треста» его эмигрантские жертвы не допускали мысли, что антибольшевистские организации, с которыми они устанавливали контакт, были полностью фиктивными. Они явно предпочитали думать, что советская разведка сумела проникнуть в какие-то действительно существующие организации, примазаться к реальным заговорам, отражающим существующее в стране недовольство.
Несколько забежав вперед, напомним, что уже много лет спустя генерал Деникин, выступая на юбилейном вечере Корниловского полка, сказал по поводу расстрела в Москве маршала Тухачевского: «Теперь уже нет оснований скрывать, что Тухачевский встречался в Париже с Кутеповым».
Так что, если верить Деникину у Кутепова была, кроме бесед с Поповым и де Роберти и доклада генерала Штейфона, и другая причина верить в существование военного заговора. Беседа с Тухачевским!
Сказанные в таком контексте слова Деникина заставляют думать, что Тухачевский мог иметь прямое отношение к затее с ВРИО, Возникает вопрос: готовил ли Тухачевский переворот (иначе зачем ему была нужна рискованная встреча с Кутеповым)? Иными словами, существовал ли заговор в действительности? Заговор, к которому ГПУ пристроилось, так сказать, на ходу. Или палач кронштадских моряков сознательно сыграл роль провокатора, говоря с Кутеповым от имени несуществующей подпольной организации или хотя бы косвенно подкрепляя своим именем чекистскую легенду? Второе более вероятно, ибо встреча Кутепова с Тухачевским наверняка была известна людям его непосредственного окружения, среди которых было много агентов ГПУ. Действуй Тухачевский искренне, эта его встреча была бы известна сразу же, а после похищения (если это было похищение) Кутепова не было причин для ГПУ оставлять Тухачевского на свободе. Но Кутепов исчез в 1930 году, а Тухачевского расстреляли восемь лет спустя за участие в выдуманном заговоре.
Вообще-то говоря, в историю с Тухачевским я плохо верю и привожу ее для того, чтобы подчеркнуть неясность картины.
В упомянутой книге Марина Грей пишет (на стр. 191): «Тухачевский, разумеется, не заслуживал никакого уважения. Разве не сыграл он в «Тресте» № 1 самую мрачную и презренную роль? Кутепов не скрывал от некоторых близких друзей, в частности от Деникина, что долго поддерживал (подчеркнуто мной — КХ) отношения с этим человеком, притворявшимся искренним противником большевиков». Но где и как они встречались? Ведь за Тухачевским следили!
При последней встрече Кутепова с де Роберти произошел странный эпизод. Оставшись с глазу на глаз со своим бывшим начальником, эмиссар из Москвы сказал ему, что никакой ВРИО в России не существует, что все это — инсценировка ГПУ, что перед отъездом из Москвы его и Попова инструктировал видный чекист Евдокимов. Де Роберти умолял тогда Кутепова помочь ему с семьей выбраться из СССР. И, наконец, в завершение беседы, он предупредил Кутепова, что на него готовится покушение, которое произойдет, однако, не раньше, чем через два месяца.
Порыв искренности или коварство? Де Роберти мог стремиться раскрыть глаза Кутепову, предупредить его об опасности и заручиться его помощью. Возможен и другой психологический расчет чекистов. А именно: предупреждению, исходящему от человека, когда-то запятнавшего офицерскую честь взяткой, Кутепов не поверит. Или, что еще лучше, поверит лишь отчасти.
Скажи то же самое другой, Кутепов, возможно, обратил бы внимание на странные слова» не
Кутепов всегда считал покушение возможным, а после этой поездки в Берлин говорил своим сотрудникам, что большевики могут ударить и раньше назначенного де Роберти срока. Но и в данном случае оправдалась, возможно, ставка на объективность и рассудительность Кутепова. Если говорят: не раньше, чем через два месяца — будем рассуждать здраво: возможно, и через месяц, а то и через три недели. Но не через неделю же!
Де Роберти предупредил Кутепова 18-го января 1930 года. А 26 января, то есть на седьмой день после этого предупреждения, генерал Кутепов исчез.