В толковании Реймонда Бауэра и Эллен Байер Олег П., отказавшись от мечты стать писателем и таким образом уйти от политики и советской реальности, поступил в «школу разведчиков», чтобы жить жизнью, полной приключений.
Перечитывая сегодня статью, написанную на основании его рассказов много лет тому назад, Олег П. вздыхает: «Разве им объяснишь!» Авторы статьи знают заранее: русский характер. Сочетание лени, мечтательства, отсутствия дисциплины. Смесь Обломова с Маниловым. Именно в силу своей врожденной пассивности и лени, равнодушия к работе Олег П., жаждавший больших привилегий, но, как человек внутренне слабый, не желавший за них бороться, сначала пытался притвориться активным, затем бежал на Запад.
Так естественное желание вырваться из унылой неотвратимости советской жизни исследователи пропускают через мясорубку своего толкования.
Почему Олег П. «золотая молодежь»?
Если признать случай Олега П. обычным, а его самого — представителем того, что на Западе называют средним классом, то изучение его судьбы неизбежно приведет к печальным для советского строя обобщениям. И может возникнуть вопрос: каковы же задачи такого строя?
Если же вы зачислите Олега П. в категорию «золотой молодежи» — это прежде всего морально принижает его, ибо «золотая молодежь» — это бездельники, паразиты. Что, в свою очередь, позволяет провести поучительную параллель с характером другого представителя советского молодого поколения, который в отчетах Гарвардской экспедиции фигурирует под псевдонимом «Камень».
«Камень» — энергичный, дисциплинированный, целеноправленный человек, строитель нового общества. Таков, по мнению исследователей из Гарварда, по своим психологическим параметрам эталон настоящего
Привилегированность Олега П. и образцовость «Камня» позволяют рассматривать их, как представителей разных групп младшего поколения правящей элиты.
А следовательно, и делать научно аргументированные прогнозы эволюции стуктуры власти в Советском Союзе.
«Если нынешняя тенденция будет продолжаться, — пишут Бауэр и Байер, — советский руководящий класс все более стабилизируется, и в нем будет все меньше людей, вышедших из низов. Отсюда мы можем заключить, что в руководящем классе будет все меньше карьеристов и все больше таких, что по характеру приближаются к Олегу. Это означало бы, что люди, занимающие руководящие посты, не будут уже способны выдержать тот яростный ритм работы, который так нравится нынешним руководителям. Основным вопросом, конечно, является: сумеют ли советские руководители перед лицом такого развития событий в достаточной мере остановить процесс социального окостенения, чтобы вызвать приток свежих сил из низших классов, не подверженных той пассивности, которую мы наблюдаем в Олеге».
Удивительно живучи ложные концепции. Сегодня, как в пятидесятые годы, специалисты изучают советскую «золотую молодежь», полагая, что именно она станет через несколько лет у кормила власти.
Политические концепции, попадающие в широкую печать, эфемерны. Даже нашумевшая книга не оставит, как правило, длительного следа. Зато наукообразная заумь для узкого круга специалистов будет оказывать длительное, хотя и скрытое влияние.
Интеллектуальная лень, нежелание что бы то ни было переосмыслить заставляет обращаться к авторитетам. Те же, как известно, выражают не вульгарно-личную точку зрения, а объективную истину. Чтобы стать таковой, истина должна опираться на «научный аппарат»: цитаты, сноски, примечания к тем и другим, библиографию по главам и сноски к ним, индекс имен и примечания, серию приложений с римской нумерацией, диаграммы и схемы. Часть текста должна быть набрана петитом, а лучше — нонпарелью.
Еще более глубокое и длительное воздействие на умы оказывают подчас работы, вообще не предназначенные для публикации.
В здание непонимания второй эмиграции солидным кирпичом лег труд, написанный историком меньшевиком Борисом Двиновым для исследовательского центра Ранд «Политика в эмиграции».
О чем эта работа?
Главным образом о власовском движении.
Почему она может интересовать нас? Потому что если знакомство Запада со второй эмиграцией определяет, хотя бы отчасти, отношение Запада к нынешней эмиграции, то вторую эмиграцию Запад засудил в большой мере по власовскому движению.
Это определялось различными факторами.
Во-первых, общей атмосферой, царившей в некоторых политических и, главным образом, университетских кругах США, где были убеждены, что если в Советской России не все идеально, то это «отдельные нетипичные явления».
Французы утверждают, что правильно постаг вить вопрос означает его решить.
Каких же результатов добились исследователи Гарвардской экспедиции, уйдя от естественного вопроса: «Что это за страна, из которой граждане бегут миллионами?»