В отличие от предыдущих, третья волна эмигрантов прошла в СССР отбор. Отпустили тех, кого, досконально изучив, отпустить пожелали. Но, отпуская, знали не только прошлое отъезжающих, часто угадывали и будущее. Многие особенности эмигрантской и вообще западной жизни, неожиданные для зыезжающих, были отлично известны советским властям. И они эти особенности не только учитывали, но и использовали.
Пришла пора прислать замену растворившейся и вымершёй первой, послереволюционной эмиграции и не удачной для Москвы второй.
А совсем без эмиграции нельзя!
Один из руководителей Добровольческой армии, генерал Май-Маевский, от чарки не зарекался. Его оборотистый адъютант капитан Макаров зорко следил за тем, чтобы шеф не просыхал, и все дела штаба вел сам.
В 1919 году, после серии трудно объяснимых провалов под Орлом и Харьковом, соратники генерала учуяли неладное. Но капитана Макарова след простыл.
Не все, однако, были разоблачены, не всем пришлось бежать. В довоенном Париже один мой друг, имевший довольно прямое отношение к делам советской резидентуры, обязан был минимум два раза в неделю напиваться с денщиком видного белого генерала. Попойка была психологическим врачеванием. Бравый георгиевский кавалер заливал грубым красным вином угрызения совести. Генерал, с которым он начал службу еще в первую мировую войну, а затем прошел всю гражданскую, верил ему безоглядно. Верили этому без лести преданному солдату и все друзья генерала. Узнай они, что денщик о каждом их вздохе доносит советскому резиденту, многих хватил бы инфаркт. Даже тех, кто сам работал на большевиков. А среди «освещаемых» денщиком были, кажется, и такие.
Возьмем уровнем повыше: с 1919 года находилась с Белой армией знаменитая исполнительница народных песен, бывшая солистка его императорского величества Надежда Васильевна Плевицкая, ставшая женой командира Корниловского полка генерала Скоблина. Позже, в 1938, за соучастие с ним в похищении председателя Общевоинского Союза генерала Миллера французский суд присяжных приговорит ее к двадцати годам каторги как советскую шпионку.
Но это уже все дела эмигрантские, послереволюционные, главным образом дела парижские.
Когда в 1921 году был создан Иностранный отдел ЧК во главе со старым большевиком Меиром Трилиссером, а потом и контрразведывательный отдел под началом Артура Христиановича Артузова[1] то для «разработки» белой эмиграции эти люди опирались не только на опыт гражданской войны и на агентуру, внедренную в Белую армию. Они располагали еще и архивами царской охранки, всем богатейшим опытом своих блистательных, хотя и не всегда удачливых предшественников.
Ибо надо отдать должное охранительным органам империи — они умели работать. Другое дело, что им не давали по-настоящему развернуться.
«Сим имею честь заявить Вашему Превосходительству, что здесь месяца два назад образовался кружок лиц — революционеров, задающихся целью…»
Анонимное письмо от 4 апреля 1893 года пришло в Департамент полиции из Карлсруэ. За пятьдесят рублей в месяц автор предлагал свои услуги в качестве осведомителя.
Личность писавшего охранка установила легко: уроженец местечка Лысково Гродненской губерни Евно Азеф. Сын бедного портного Фишеля Азефа еще гимназистом охотно делился сведениями с Ростовским охранным отделением.
По справке охранки, прилежный студент Азеф был «человек неглупый, весьма пронырливый и имеющий обширные связи» среди проживающей за границей молодежи.
Зачисленный на жалованье в июне 1893 года, Азеф стал регулярно получать пятьдесят рублей в месяц плюс наградные к Новому году. За обилие и качество информации в 1899 году ему удвоили жалованье и выдали наградные не только к Новому году, но и к Пасхе. Православной, разумеется.
Судьба вознаграждала прилежание Азефа. В том же 1899 году он получил диплом инженера-электрика в Дармштадте, куда перевелся из Карлсруэ, чтобы лучше изучить свою специальность. Азеф был человек обстоятельный.
Снабженный рекомендациями к российским революционерам, Азеф отправляется в Москву на отличную, полученную с помощью полиции, должность инженера в Русском электрическом обществе, под крыло Московского охранного отделения и его знаменитого начальника надворного советника Сергея Васильевича Зубатова…
При чем тут эмиграция? А при том, что в царское время противоправительственные партии действовали в значительной мере за границей. Следовательно, за границей проходила и деятельность охранительных органов.
Под руководством полиции аполитичный бедный студент Азеф развил свою политическую деятельность, продвинулся в партийной иерархии и вскоре мог влиять на деятельность партии вне России. Затем, снабженный рекомендациями товарищей-эсеров, приехал в Москву и мог уже влиять на ход дел на месте. Фактически крупную политическую фигуру сделала из Азефа охранка.