Часть сделок можно проводить на основе обмена: товар на товар. Что может предложить советская сторона? Главным образом, природные ресурсы. Список, однако, куцый: нефть и нефтепродукты, природный газ, лес, пушнина… Ну, еще автомобили «Лада»! И всякая мелочь: водка, икра, матрешки…
А другие сделки требуют оплаты наличными. Где взять валюту?
Как же тут обойтись без контрабандной, то есть беспошлинной и неподконтрольной торговли антиквариатом, иконами, алмазами, наркотиками?
Об иконах и антиквариате мы уже говорили. Но и то, и другое имеет ограниченный спрос и с перенасыщением рынка падает в цене. Кроме того, если подделывать старинные иконы и изделия в Москве, то трудно помешать шустрым посредникам наладить такое же производство на Западе. К примеру, с тех пор, как старинные русские изделия с цветной перегородчатой эмалью начали делать в Нью-Йорке, цены на эти красивые подстаканники, солоночки, табакерки и ложечки быстро поползли вниз. Не очень красиво со стороны недавних эмигрантов из СССР, подрывающих таким образом государственную торговлю фальшивой стариной!
С алмазами в этом отношении дело обстоит лучше. Милая дама, которая возит их в Тель-Авив на шлифовку, пряча камушки в самую интимную часть своего тела, не может, как все ее коллеги, помощники и сообщники, махнуть рукой на первоначального поставщика и начать действовать самостоятельно. Ни у нее, ни у ее друзей нет ни естественных алмазов Якутии, ни советских искусственных алмазов. Кустарным способом их не сделаешь. Это вам не перегородчатая эмаль!
Слабости алмазной аферы иные: сравнительно ограниченный рынок и бдительность концерна де Бэерс, с которым у СССР подписано соглашение, запрещающее Москве непосредственно вывозить свои алмазы на мировой рынок.
Зато наркотики открывают безграничный простор. Никто ни в чем и никогда Москву не уличит. Даже если соберут все доказательства — не посмеют!
Советская Средняя Азия и соседний с ней Афганистан (а там, совсем рядом, Пакистан) обеспечивают бесперебойное поступление опиума, гашиша, героина. Очищать, перерабатывать все это можно, не хоронясь в подвалах загородных вилл, а на государственных фармацевтических заводах Советского Союза и ГДР. Доставка до самого Западного Берлина — не проблема! А там пошло-поехало.
Рынок сбыта не сокращается, не насыщается, а растет. Более того, регулируется. Стоит исподволь организовать даровую раздачу гашиша и героина в дискотеках, возле школ и университетов — вот и будущая клиентура.
И собирай беспошлинно, бесследно неподотчетную валюту, которая будет использована тут же, на Западе, никогда не побывав в Госбанке на территории СССР, ни на одном из официальных советских счетов на Западе.
Разумеется, мировой рынок наркотиков обширен, и на нем действуют разные, подчас грубые люди. Они не уступят свои позиции без боя. И для боя у них есть соответствующий народ.
Поэтому и появились в некоммунистическом мире плечистые мальчики из Ленинграда, Одессы, Кишинева, Риги и Черновцов, умеющие действовать и огнестрельным, и холодным оружием, и кулаками.
Мне возразят: дорвавшиеся, наконец, до просторов свободного мира, эти рыцари вольного предпринимательства, стонавшие под игом социализма, тотчас пошлют своих вчерашних хозяев из ОБХСС куда подальше и вольются в местный преступный мир!
А с какой стати они станут это делать? Сохраняя верность своим нынешним хозяевам, они обеспечивают себе бесперебойное поступление высококачественного товара (к западным источникам наркотиков их никто не подпустит) и всякую косвенную помощь. А при любом неосторожном шаге: в лучшем случае выдача местной полиции и долгие годы тюрьмы, а в худшем… Лучше не думать!
Отсюда вывод: ничтожная в абсолютных цифрах, но значительная в процентном отношении, уголовная часть третьей эмигрантской волны имеет, возможно, весьма серьезное назначение.