Теперь же, когда церковь начинала терять авторитет из-за мирских пороков немалой части духовенства, принятие русской церковью идей «нестяжателя» Нила Сорского и неизменное следование этой идее, могло бы сказаться на развитии Руси самым великим и благотворным образом.
«Иосифляне» стремились к примату церкви над государством, они активно и, как правило, негативно, вмешивались в дела светской власти. А «нестяжатели», следуя заповедям Христа, считали, что Богу – богово, а Кесарю – кесарево, и полностью отдавали приоритет в мирских делах светским владыкам.
Поняв это, несложно ответить на вопрос: «Что было бы, если бы в последующие века русская церковь стала церковью Нила Сорского?» В этом гипотетическом случае русская церковь, оказавшаяся в начале XVI века на собственном историческом распутье, из века в век усиливала бы своё духовное влияние на общество – единственная из всех европейских церквей.
А это вынуждало бы считаться с законами нравственности и светскую власть, заставляя её думать и об интересах Отечества, и об интересах и правах народа, составляющего Отечество… Русская история могла бы разворачиваться человечнее, чище, умнее, эффективнее… В ней, например, не было бы того сильного обскурантизма – неприятия идей науки и европейской культуры, которым допетровская Русь была так сильно проникнута именно из-за негативного влияния церкви.
А как усилила бы мощь государства передача в казну церковных богатств!
И если русский народ в великую эпоху Ивана III Великого свой исторический экзамен выдержал с честью, то русская церковь, став «иосифлянской», свой исторический экзамен провалила.
Русский народ во главе с Иваном III Великим смог не только не упустить представившиеся ему исторические возможности развития, но и сам создавал такие возможности, в свою очередь используя их сполна… В результате Русь пошла по пути ко всё большему возвышению.
Церковь же, поставив во главе себя идеи «иосифлян», а не Нила Сорского, пошла по пути мирского стяжательства, интриг и всё большей утраты духовного авторитета в развивающемся русском обществе.
Русь со времени Ивана Великого, несмотря на все будущие испытания, лишь прогрессировала.
Русская церковь со времени ровесника Ивана Великого – Иосифа Волоцкого, несмотря на ряд крупных и в будущем заслуг перед Русью, лишь деградировала, уронив свой авторитет в народе к 1917 году почти до ноля.
С 1472 года Иван III Васильевич был женат на Зое (Софье) Палеолог, от которой имел пять сыновей: Василия, Юрия, Дмитрия, Семёна, Андрея, и трёх дочерей – в том числе Елену, выданную замуж за великого князя литовского Александра (брак имел «дипломатический» характер).
После захвата турками Константинополя в 1453 году и гибели на его стенах императора Константина IX Палеолога, его племянницу Зою Палеолог приютил папа римский Павел II. На руку принцессы-бесприданницы, живущей на скромную папскую пенсию, в Европе особых охотников не было. В Москве же, задумывавшейся о принятии на себя роли «третьего Рима», наследницы Византии, кандидатура Зои Палеолог как жены овдовевшего Ивана рассматривалась не без интереса. Митрополит Филипп опасался, правда, что Зоя принесёт с собой византийскую идею полного подчинения церкви светской власти, да и наметившаяся активность Павла II, сватавшего Зою Ивану, церковных иерархов тоже тревожила. Тем не менее, в 1469 году начались переговоры, закончившиеся приездом Зои в Москву 12 ноября 1472 года и венчанием в Успенском соборе.
Павел II рассчитывал, что Зоя, жившая в Риме под опекой папского престола с 5 лет, станет в Москве проводником его влияния, но вышло прямо наоборот – 24-лентняя Софья Палеолог ощутила себя в Москве полномочной наследницей государей тысячелетней православной Византии, передающей своему супругу все державные и духовные права византийских императоров. Влияние Софьи на Ивана в этом отношении отмечали все современники – после женитьбы он стал величественнее, требовал к себе больших знаков внешнего почитания, что Софьей поощрялось. Фактор Зои-Софьи Палеолог, умершей в 1503 году, – интересный феномен русской истории.
Коснувшись династических коллизий, следует также отметить, что первый наследник великого стола – по сути, почти трона, Иван Молодой умер в 1490 году, и Иван III объявил наследником его сына – 7-летнего внука Дмитрия.
При дворе сразу же возникли две группировки – одна была сторонницей Дмитрия, вторая – Василия, старшего сына Ивана от Софьи. Если ранее конфликты власти на Руси носили княжеско-удельный характер, то теперь они становились дворцовыми. Что ж, и это свидетельствовало об определённом общественном прогрессе…
Интриги партии Дмитрия привели к ожесточению Ивана III против Василия и Софьи, и 4 февраля 1498 году Иван III в Успенском соборе венчал внука на царство шапкой и бармами Владимира Мономаха по византийскому обряду (позднее чин венчания использовался при разработке церемонии венчания Ивана Грозного).
