С самого начала военных действий обнаружилась и полная непригодность выработанного плана, и та дезорганизация, которую присутствие государя с его квартирой вносили в армию. По совету Аракчеева Александр покинул армию и поехал через Смоленск в Москву. Русское общество приветствовало государя в надежде на скорую и решительную победу — после похода Карла XII не допускалось и мысли, что враг осмелится приблизиться к Москве. Однако непрерывное отступление армии быстро изменило настроение — воинственность сменилась унынием.
Во главе управления России стал, на время войны, комитет министров, наделенный по этому случаю особыми компетенциями. Председателем комитета министров был назначен граф Н. И. Салтыков, получивший от государя самые широкие полномочия.
В деле сохранения порядка победа была одержана не войсками, а самим народом. Наполеон ошибся: чем дальше он углублялся в Россию, тем единодушнее становилась нация — именно нация, которой в XVIII в. еще не было. В отношении ненависти к Наполеону и французам царило полное согласие. Брожение в армии, общий голос народа и общества заставили Александра назначить главнокомандующим М. И. Кутузова.
Между тем армия отступала, отступила и с Бородинского поля, оставила Москву, немедленно занятую неприятелем. Паника распространялась. Страх проник, наконец, и во дворец. Императрица Мария Федоровна, Константин Павлович, Румянцев и Аракчеев говорили о необходимости мира. Петербург спешно приготовлялся к вывозу всего ценного. Двигаясь в глубь России, занимая старинную ее столицу, Наполеон рассчитывал прежде всего на моральный эффект, но вызвал только жажду мести. После Тарутинского боя 6 октября 1812 г. обстоятельства круто изменились. 14 октября Наполеон начал отступление. Лишь жалкие остатки когда-то непобедимой наполеоновской армии достигли русской границы. Теперь встал вопрос, продолжать ли войну или заключить почетный мир с Францией?
Большинство в окружении императора придерживалось мнения, что заключить мир с Наполеоном значило бы отказаться от всех понесенных жертв. Александр был душою составившейся в 1813 г. коалиции против Наполеона. В итоге 19 марта 1814 г. русский император и прусский король вступили в Париж.
Победа над Наполеоном не завершила дела. Для осуществления своих планов Александру пришлось вести долгую дипломатическую кампанию со своими союзниками, пришлось делить добычу. Во время своего пребывания во Франции в 1814 г. Александр I проводит свои прежние идеи: по отношению к Европе, особенно к Франции, он желает только обеспечить мир, внутреннего её устройства он не хотел касаться. Вознаграждением для России император считал восстановление Польши и присоединение ее к России.
С самим Александром в это время происходит перемена. Император стал искать поддержку и утешение в религии. С лета 1812 г. совпадение обстоятельств он стал объяснять вмешательством Божественной воли. Разочаровавшись в своем окружении, обманувшись столько раз в своих расчетах и надеждах, Александр видел в поражении Наполеона непосредственную руку Божественного провидения. С лета 1812 г. он стал ежедневно читать Библию, иногда вместе с императрицей. Медаль, выбитая в память двенадцатого года, имела надпись: «не нам, не нам, а имени Твоему». Обет, данный Александром выстроить в Москве храм Христа Спасителя, широкое гостеприимство, оказанное государем английскому библейскому обществу, несколько раньше сношения с масонами — вот первые показатели нового настроения императора. В Париже государь пожелал непременно говеть. В первый день Пасхи, 29 марта 1814 г., в Париже, на том месте, где был казнен «добрый и кроткий Людовик XVI», устроен был амвон и совершено торжественное богослужение в присутствии царя и всех русских войск.
Сначала религиозное настроение еще уживалось с либеральными идеями, но Александру уже стало казаться, что он — орудие Божественного промысла. Робкий, неуверенный в себе, Александр I показал себя как неглубокий и несамостоятельный политик. С 1814 г. начинается постепенное падение авторитета Александра. На Венском конгрессе в 1815 г. Александр I усиленно проводил свою программу, но в действиях его в Вене с прежними политическими идеями уже переплетаются начала религиозные. На свои отношения с государями российский император смотрел с всепрощающей христианской точки зрения. Он мог настоять на присоединении к России всего Варшавского герцогства, а между тем он согласился на компромисс, довольствуясь присоединением части Польши, уступая Австрии Тарнопольскую область.
